Удивительные приключения фурри Альти. Том 1

Глава 1. Фурри, который выжил Мистер и миссис Ярикс, антагонисты, проживающие в доме номер четыре по улице Привит Драйв, могли с гордостью заявить, что они анти фурри. Мистер Ярикс был директором фирмы «Граннингс», которая занималась производством дрелей. Это был большой, упитанный мужчина, у которого почти не было шеи, зато были очень большие усы. Миссис Ярикс была худой блондинкой с шеей почти в два раза длиннее обычной, что приходилось весьма кстати, поскольку она целыми днями шпионила за соседями из-за забора. У Ярикс был антифуррь по имени Анти и, по их мнению, на свете не было антифурри прекрасней. У Ярикс было всё, чего им только хотелось, но был и секрет, и больше всего они боялись, что о нём кто-нибудь узнает. В самом страшном сне они не могли представить, что кто-нибудь вдруг узнает о Альтах. Миссис Альт приходилась сестрой миссис Ярикс, но они не виделись несколько лет. Более того, миссис Ярикс делала вид, что у неё и вовсе нет сестры, потому что её сестра и её никчёмный муж были настолько «недёрслевыми», насколько это вообще было возможно. Ярикс бросало в дрожь только при мысли о том, что сказали бы соседи, если бы Альты появились на их улице. Ярикс знали, что у Альтов тоже был маленький фуррь, но они даже никогда его не видели. Этот фурри был ещё одной веской причиной, чтобы держаться от Альтов подальше: им не хотелось, чтобы Анти общался с таким фурри. Когда мистер и миссис Ярикс проснулись утром скучного серого вторника – в день, когда начинается наша история, – ничто в пасмурном небе за окном не предвещало странных и загадочных событий, которые вскоре должны были произойти по всей стране. Мистер Ярикс что-то мычал себе под нос, выбирая для работы свой самый скучный галстук, а миссис Ярикс, с трудом усаживая орущего Анти в его высокий детский стульчик, радостно сплетничала. Никто из них не заметил, как мимо окна пролетела большая неясыть. В половину девятого мистер Ярикс взял свой портфель, чмокнул миссис Ярикс в щёчку и попытался поцеловать на прощание Анти, но у него ничего не вышло, потому что Анти бился в истерике и кидался овсяной кашей в стены. «Шалунишка», довольно фыркнул мистер Ярикс, выходя из дома. Он сел в машину и выехал с подъездной дорожки перед домом номер четыре. Первый признак того, что происходит что-то необычное, он заметил на углу улицы – кошка изучала карту. Мистер Ярикс не сразу осознал то, что увидел… затем он резко повернулся, чтобы посмотреть туда вновь. На углу Привит Драйв стояла полосатая кошка, но карты нигде не было. Да что он себе придумал? Наверное, это была игра света. Мистер Ярикс моргнул и уставился на кошку. Она уставилась на него в ответ. Сворачивая на шоссе, мистер Ярикс продолжил наблюдать за кошкой в зеркало. Теперь она читала надпись на указателе, которая гласила «Привит Драйв»… нет, смотрела на указатель. Кошки не умеют читать, будь то хоть карты, хоть указатели. Мистер Ярикс встряхнулся и выкинул кошку из головы. По дороге в город он думал только о большом заказе на дрели, который надеялся получить в тот день. Но у городской черты случилось нечто, из-за чего дрели напрочь вылетели у него из головы. Стоя в обычной утренней пробке, он не мог не заметить, как много на улице было странно одетых людей. Людей в длинных старинных плащах. Мистер Ярикс терпеть не мог странно одетых людей… во что только не наряжалась молодёжь! Он предположил, что это, видимо, была очередная глупая мода. Он забарабанил пальцами по рулю и заметил кучку таких же чудаков неподалёку от себя. Они оживлённо о чём-то шептались. Мистера Ярикс привело в ярость то, что некоторые из них были вовсе не молодыми юнцами, а напротив, – один из мужчин был, наверное, даже старше его самого, а одет был в изумрудно-зелёный плащ! Какая наглость! Но потом в голову мистеру Ярикс пришло, что это, наверняка, была какая-то дурацкая акция… эти люди, очевидно, собирали пожертвования… да, так оно и есть. Машины начали двигаться, и через несколько минут мистер Ярикс очутился на парковке фирмы «Граннингс», снова думая о дрелях. В своём офисе на десятом этаже мистер Ярикс всегда сидел спиной к окну. Если бы он сидел по-другому, то сосредоточиться на дрелях тем утром ему было бы намного сложнее. Это он не видел, как среди бела дня мимо пролетали совы. Зато люди на улице их видели: они смотрели, открыв рот, и показывали пальцами на сов, пролетающих одна за другой над их головами. Большинство из них никогда не видели сов даже ночью. У мистера Ярикс же выдалось совершенно нормальное утро без сов. Он накричал на пятерых людей. Он сделал несколько важных телефонных звонков и покричал ещё немного. У него было очень хорошее настроение, до тех пор, пока во время обеда он не решил поразмять ноги и купить булочку в пекарне через дорогу. Он совсем позабыл о людях в плащах, пока не прошёл рядом с группой таких людей, стоявших возле пекарни. Он злобно оглядел их, проходя мимо. Он не понимал, почему, но они доставляли ему беспокойство. Они также оживлённо перешёптывались, но он не увидел ни одной банки для пожертвований. Уже возвращаясь обратно, зажав в руке пакет с большим пончиком, он снова прошёл мимо них и услышал несколько слов, донёсшихся с их стороны. – Альты, точно, так я и слышал… – …да, их фуррь, Альти… Мистер Ярикс встал как вкопанный. Его охватил страх. Он оглянулся на шепчущихся, будто хотел им что-то сказать, но не стал. Он перебежал через дорогу, быстро поднялся к себе в офис, крикнул своей секретарше, чтобы его не беспокоили, схватил телефон и почти закончил набирать домашний номер, как вдруг передумал. Он положил трубку и стал поглаживать усы, размышляя… нет, он вёл себя глупо. Альт – не такая уж необычная фамилия. Он был уверен, что существовало множество Альтов, у которых был фуррь Альти. Ведь если подумать, он даже не был уверен, что его племянника действительно звали Альти. Он даже никогда не видел фурри. А может, его звали Харви. Или Гарольд. Не было смысла беспокоить миссис Ярикс: она всегда так расстраивалась при любом упоминании о её сестре. И он её не винил: ведь если бы у него была такая сестра… но всё же, эти люди в плащах… Теперь ему стало гораздо сложнее сосредоточиться на дрелях, а когда он вышел из здания в пять часов, он всё ещё так волновался, что столкнулся с кем-то прямо у входа. – Извините, – проворчал он, когда маленький старичок споткнулся и чуть не упал. Прошло несколько секунд, прежде чем мистер Ярикс осознал, что на старичке был фиолетовый плащ. Он вовсе не выглядел расстроенным из-за того, что его чуть не свалили на землю. Напротив, его лицо расплылось в широкой улыбке, и он заговорил таким писклявым голоском, что прохожие начали оглядываться: – Не извиняйтесь, мой дорогой сэр, ведь ничто не может расстроить меня сегодня! Ликуйте, ибо Сами-Знаете-Кто наконец-то сгинул! Даже такие магглы, как вы, должны праздновать в этот радостный-радостный день! Старичок обнял мистера Ярикс за талию и пошёл прочь. Мистера Ярикс словно приковали к месту. Его обнял абсолютно незнакомый человек. И ещё, кажется, назвал «магглом», что бы это ни значило. Он был потрясён. Он заторопился к машине и отправился домой, надеясь, что всё это он просто вообразил, чего с ним раньше никогда не случалось, поскольку он не одобрял такую вещь как воображение. Как только он въехал на подъездную дорожку перед домом номер четыре, первым, что он увидел, и что вовсе не подняло ему настроения, оказалась полосатая кошка, которую он заметил ещё утром. Сейчас она сидела на его садовой ограде. Он был уверен, что это та самая кошка. У неё были такие же отметины вокруг глаз. – Брысь! – громко сказал мистер Ярикс. Кошка не двинулась. Она только наградила его суровым взглядом. «Разве кошки так себя ведут?» – подумал мистер Ярикс. Пытаясь собраться с мыслями, он вошёл в дом. Он всё ещё был полон решимости ничего не говорить своей жене. У миссис Ярикс выдался самый обычный день. За ужином она рассказала ему о том, что у соседки проблемы с дочерью, и что Анти выучился ещё одной фразе («Не буду!»). Мистер Ярикс пытался вести себя как обычно. Когда Анти положили спать, он вошёл в гостиную и успел как раз к концу вечерних новостей: – И в завершение выпуска – по всей стране орнитологи докладывают о сегодняшнем весьма необычном поведении сов. Хотя совы, как правило, охотятся по ночам, и их редко можно увидеть днём, сегодня, начиная с рассвета, эти птицы были сотни раз замечены летающими во всех направлениях. Эксперты не могут объяснить, почему совы вдруг изменили своей привычке спать днём. – Диктор позволил себе ухмылку. – Очень загадочно. А теперь передаю слово Джиму МакГаффину с его прогнозом погоды. Ну как, Джим, будут ли сегодня вечером новые дожди из сов? – Что ж, Тед, – сказал метеоролог, – об этом мне ничего не известно, но сегодня не только совы вели себя странно. Зрители из таких отдалённых друг от друга мест, как Кент, Йоркшир и Данди звонили мне, чтобы рассказать, что вместо обещанного мною вчера дождя, у них был звездопад! Возможно, люди начали праздновать Ночь Гая Фокса раньше времени… до неё ещё целая неделя, друзья! Хотя обещаю, сегодня ночь будет дождливой. Мистер Ярикс застыл в своём кресле. Звездопады по всей Британии? Совы, летающие днём? Повсюду таинственные люди в плащах? И шёпот, шёпот о Альтах… В гостиную вошла миссис Ярикс с двумя чашками чая. Так не годится. Ему придётся с ней поговорить. Он нервно прокашлялся. – Эээ… Петуния, милая… ты в последнее время не получала вестей от своей сестры? Как он и ожидал, миссис Ярикс сильно разозлилась от неожиданности. Ведь обычно они делали вид, что у неё нет сестры. – Нет, – резко сказала она. – А что? – Странные вещи передают, – бормотал мистер Ярикс. – Совы… звездопады… и сегодня много странных людей было в городе… – И что? – бросила миссис Ярикс. – Ну, я просто подумал… может быть… это как-то связано с… знаешь… её компанией. Миссис Ярикс втянула чай сквозь сжатые губы. Мистер Ярикс подумал, стоит ли говорить ей, что он слышал фамилию «Альт». Он решил, что не стоит. Вместо этого он сказал самым обычным тоном, каким смог: – Их фуррь… он же одного возраста с Анти? – Наверное, – выдавила миссис Ярикс. – Как там его зовут? Говард? – Альти. По-моему, отвратительное банальное имя. – Ах, да, – сказал мистер Ярикс, и сердце его ушло в пятки. – Да, пожалуй. Когда они поднялись в спальню, он больше не поднимал эту тему. Пока миссис Ярикс была в ванной, мистер Ярикс подкрался к окну спальни и выглянул в палисадник. Кошка всё ещё была там. Она пристально глядела вдоль Привит Драйв, словно ждала чего-то. Может, у него и впрямь разыгралось воображение? Могло ли это всё как-то быть связано с Альтами? А если могло… если бы стало известно, что они связаны с парочкой… что ж, он вряд ли бы это перенёс. Ярикс легли спать. Миссис Ярикс уснула довольно быстро, но мистер Ярикс лежал без сна, прокручивая все произошедшие события в голове. Последней утешительной мыслью, прежде чем он уснул, стало то, что даже если Альты и имели к этому какое-то отношение, то у них не было причин, чтобы вмешивать сюда его и миссис Ярикс. Альты прекрасно знали, что они с Петунией думали о них и таких как они… Он не представлял, как их с Петунией могли привязать ко всей этой истории. Он зевнул и перевернулся на другой бок. Их это не могло коснуться… Как же сильно он ошибался. Мистер Ярикс, возможно, и погружался в беспокойный сон, но кошка, сидящая на садовой ограде, не выказывала никаких признаков сонливости. Она сидела неподвижно, словно статуя, и не моргала, неотрывно следя за самым дальним поворотом с Привит Драйв. Она не шелохнулась ни когда на соседней улице громко захлопнулась дверь автомобиля, ни когда над ней пронеслись две совы. Лишь когда почти настала полночь, кошка впервые пошевелилась. На повороте, за которым она наблюдала, появился человек. Появился так внезапно и тихо, что можно было подумать, будто он просто вырос из-под земли. Хвост кошки дёрнулся, а глаза сузились. Никого подобного этому человеку на Привит Драйв ещё никогда не видели. Он был высоким, худым и, судя по седине волос и бороды, которые были настолько длинными, что их можно было заткнуть за пояс, очень старым. На нём была длинная мантия, пурпурный старинный плащ, подол которого волочился по земле, и сапоги с пряжками на высоком каблуке. Глаза его были светло-голубыми, яркими и сияли из-за очков в виде полумесяцев, а нос был очень длинным и кривым, будто его ломали по крайней мере два раза. Звали этого человека Альбус Родион. Альбус Родион, похоже, не понимал, что он только что очутился на улице, где всё в нём – от имени до сапог – было нежеланным. Он что-то сосредоточенно искал в своём плаще. Но, судя по всему, он понял, что за ним наблюдают, поскольку неожиданно взглянул на кошку, которая всё ещё пристально смотрела на него с другого конца улицы. Вид кошки его почему-то развеселил. Он усмехнулся и пробормотал: «Мне следовало догадаться.» Он нашёл то, что искал, во внутреннем кармане. Эта вещь была похожа на серебряную зажигалку. Он открыл её, поднял вверх и щёлкнул. Ближайший от него фонарь погас с тихим приглушённым хлопком. Он щёлкнул ею снова – и следующий фонарь погрузился в темноту. Он щёлкал Выключалкой двенадцать раз до тех пор, пока на всей улице не остались гореть лишь два огонька вдалеке – глаза кошки, которая наблюдала за ним. Если бы кто-то, даже зоркая миссис Ярикс, выглянул в этот момент в окно, разглядеть ничего из происходящего снаружи он бы не смог. Родион засунул Выключалку обратно в плащ и направился по улице к дому номер четыре, где сел на ограду рядом с кошкой. Через мгновение, не глядя на неё, он произнёс: – Рад видеть вас, профессор Сильмарилл. Он повернулся, чтобы улыбнуться полосатой кошке, но она исчезла. Вместо неё он улыбался весьма строго выглядевшей женщине, которая носила очки в оправе такой же квадратной формы, какой были отметины вокруг глаз у кошки. На ней тоже был плащ, только изумрудный. Её чёрные волосы были собраны в тугой пучок. Она явно была чем-то встревожена. – Как вы узнали, что это я? – спросила она. – Моя дорогая профессор, я никогда не видел, чтобы кошка сидела так неподвижно. – Вы бы тоже не смогли двигаться, если бы просидели весь день на кирпичной ограде, – сказала профессор Сильмарилл. – Весь день? В то время как вы могли праздновать? Мне попалось не меньше дюжины пиршеств и вечеринок на пути сюда. Профессор Сильмарилл сердито шмыгнул носом. – Ах да, конечно, все празднуют, – нетерпеливо сказал он. – Им следовало бы быть поосторожнее, но нет… даже магглы заметили, что что-то происходит. Об этом передавали в их новостях. – Она кивнула в сторону тёмного окна гостиной Ярикс. – Я сама слышала. Стаи сов… звездопады… Они ведь не совсем глупые. Они обязаны были что-то заметить. Звездопад в Кенте… готова поспорить, что это был Дедалус Диггл. Он всегда был безрассудным. – Не стоит их винить, – спокойно сказал Родион. – За одиннадцать лет у нас было не так много поводов для празднеств. – Я знаю, – раздражённо сказал профессор Сильмарилл. – Но это не повод терять голову. Люди совершенно беспечны, ходят по улицам среди бела дня, даже не одевшись в маггловскую одежду, сплетничают. Тут она резко искоса взглянула на Родиона, словно надеясь, что он ей что-то расскажет, но поскольку он этого не сделал, она продолжила: – Будет просто замечательно, если в тот самый день, когда Сами-Знаете-Кто, похоже, наконец, исчез, магглы узнают о нас. Он ведь действительно исчез, Родион? – Очень похоже на то, – сказал Родион. – Мы должны за многое благодарить судьбу. Не желаете лимонную шипучку? – Что? – Лимонную шипучку. Это маггловский леденец, который мне очень нравится. – Нет, спасибо, – прохладно сказал профессор Сильмарилл, словно ей вовсе не казалось, что сейчас подходящее время для лимонной шипучки. – Так вот, даже если Сами-Знаете-Кто исчез… – Моя дорогая профессор, наверняка такой разумный человек, как вы, сможет называть его по имени. «Сами-Знаете-Кто», какой бред… одиннадцать лет я пытался убедить людей называть его истинным именем: Дог. – Профессор Сильмарилл поморщился, но Родион, который пытался разлепить две лимонные шипучки, похоже, этого не заметил. – Это сбивает с толку, если всё время говорить «Сами-Знаете-Кто». Никогда не понимал, почему все так боятся произносить имя Дога. – Конечно, вы этого не понимаете, – сказал профессор Сильмарилл, наполовину с раздражением, наполовину с восхищением. – Но вы – другое дело. Все знают, что вы – единственный, кого боялся Сами-Знаете… ну ладно, так уж и быть, Дог. – Вы мне льстите, – спокойно сказал Родион. – У Дога были силы, которых у меня не будет никогда. – Лишь потому, что вы слишком… как бы сказать… благородны, чтобы их использовать. – Как хорошо, что на улице темно. Так сильно я не краснел с тех пор, как мадам Помфри сказала, что ей нравятся мои новые меховые наушники. Профессор Сильмарилл бросил резкий взгляд на Родиона и сказала: – Совы – ничто по сравнению со слухами, которые витают повсюду. Знаете, о чём все говорят? Почему он исчез? Что его, наконец, остановило? Похоже, профессор Сильмарилл наконец-то затронул тему, которая волновала её больше всего, и была настоящей причиной, по которой она весь день прождала на холодной кирпичной ограде, потому что ни в облике кошки, ни в облике женщины она не смотрела на Родиона таким пронзительным взглядом, как сейчас. Было ясно, что она не собиралась верить тому, что говорили «все», пока Родион не скажет ей, что это было правдой. Но Родион, тем временем, выбирал ещё один лимонный леденец и ничего не ответил. – Говорят, – настаивала она, – что прошлой ночью Дог пришёл в Годрикову Лощину. Что он искал Альтов. Ходят слухи, что Лили и Джеймс Альты… что они… мертвы. Родион склонил голову. Профессор Сильмарилл ахнул. – Лили и Джеймс… не могу поверить… я не хотела в это верить… Ах, Альбус… Родион протянул руку и тихонько похлопал её по плечу. – Знаю… знаю… – мрачно сказал он. Голос профессора Сильмарилл задрожал, когда она продолжила говорить. – Это не всё. Говорят, он пытался убить фуррьа Альтов, Альти. Но… не смог. Не смог убить этого маленького фурри. Никто не знает, почему или как, но говорят, что когда он не смог убить Альтабера, Дог каким-то образом лишился своей силы… и поэтому он исчез. Родион мрачно кивнул. – Это… это правда? – нерешительно спросил профессор Сильмарилл. – После всего, что он сделал… всех тех людей, которых убил… он не смог убить маленького фурри? Это просто поразительно… из всего, что могло его остановить… но как, во имя всего святого, Альти выжил? – Мы можем лишь догадываться, – сказал Родион. – И, может быть, никогда этого не узнаем. Профессор Сильмарилл достал кружевной платочек и промокнула им глаза под очками. Родион шумно втянул воздух носом, вытащив из кармана золотые часы и сверившись с ними. Это были очень странные часы. У них было двенадцать стрелок, но цифр не было, вместо них по краю двигались маленькие планеты. Но, видимо, для Родиона это всё имело какой-то смысл, потому что он положил их обратно в карман и сказал: – Врур запаздывает. Кстати, видимо, это он рассказал вам, что я буду здесь? – Да, – сказал профессор Сильмарилл. – А вы, видимо, не собираетесь рассказать мне, зачем вы здесь? – Я пришёл, чтобы отдать Альти его тёте и дяде. Они – единственные родственники, которые у него остались. – Вы ведь не… не о тех людях, которые живут здесь? – закричала профессор Сильмарилл, вскакивая на ноги и указывая на дом номер четыре. – Родион… нельзя этого делать. Я наблюдала за ними весь день. Во всём мире нет пары людей, которые были бы так на нас не похожи. А их фуррь… я видела, как он пинал свою мать, пока они шли по улице, крича и требуя конфет. И вы хотите, чтобы Альтабер жил с ними? – Для него это лучшее место, – отрезал Родион. – Его тётя и дядя смогут всё ему объяснить, когда он подрастёт. Я написал им письмо. – Письмо? – слабым голосом повторил профессор Сильмарилл, усаживаясь обратно на ограду. – Родион, вы в самом деле считаете, что сможете объяснить им всё в письме? Эти люди никогда его не поймут! Он станет знаменитостью… легендой… я не удивлюсь, если сегодняшний день в будущем станет известен как День Альтабера… про Альти напишут книги… каждый ребёнок в нашем мире будет знать его имя! – Вот именно, – сказал Родион, со всей серьёзностью смотря поверх своих очков-полумесяцев. – Этого достаточно, чтобы вскружить голову любому фурри. Стать знаменитым, прежде чем научиться ходить и говорить? Знаменитым благодаря тому, чего он даже никогда не вспомнит? Разве вам не понятно, насколько лучше для него будет расти вдали от всего этого до тех пор, пока он не будет готов? Профессор Сильмарилл открыл рот, передумала, сглотнула, а затем сказала: – Да… да, разумеется, вы правы. Но как фурри окажется здесь, Родион? Неожиданно она оглядела его плащ, будто думала, что он прятал Альти под ним. – Врур принесёт его. – Вы думаете, это… разумно… доверять Вруру что-то настолько важное? – Я бы доверил Вруру свою жизнь, – сказал Родион. – Не хочу сказать, что у него не добрая душа, – неохотно сказал профессор Сильмарилл, – но вы не можете закрывать глаза на его беспечное поведение. Он склонен… что это было? Низкий грохочущий звук нарушил тишину вокруг них. Он становился всё громче и громче, и они оглядели улицу в поисках света фар. Звук превратился в рёв, они оба посмотрели наверх… и огромный мотоцикл свалился с неба и приземлился на дороге перед ними. Если мотоцикл и был огромным, то он не шёл ни в какое сравнение с человеком, который сидел на нём. Он был почти в два раза выше обычного человека и, по крайней мере, в пять раз шире. Он выглядел огромнее дозволенного и весьма диким: длинные космы чёрных волос и бороды почти полностью скрывали его лицо, ладони были размером с крышки от мусорного бака, а ступни в кожаных сапогах размером напоминали детёнышей дельфинов. В своих огромных мускулистых руках он держал свёрток из одеяла. – Врур, – сказал Родион с облегчением. – Наконец-то. И где же ты взял этот мотоцикл? – Позаимствовал, профессор Родион, сэр, – сказал великан, аккуратно слезая с мотоцикла. – Юный Сириус Блэк одолжил мне его. Он у меня, сэр. – Проблем не возникло? – Нет, сэр… дом почти разрушен, но я забрал его, прежде чем вокруг начали толпиться магглы. Он уснул, когда мы пролетали над Бристолем. Родион и профессор Сильмарилл склонились над свёртком. Внутри было едва видно фурри-младенца, который крепко спал. Под чубчиком совершенно чёрных волос на его лбу виднелся порез любопытной формы: словно вспышка молнии. – Это то место, куда…? – прошептал профессор Сильмарилл. – Да, – сказал Родион. – Этот шрам останется у него навсегда. – Разве вы не можете с ним ничего сделать, Родион? – Даже если бы мог, то не стал бы. Шрамы могут быть весьма полезными. У меня самого есть один над левой коленкой в виде превосходной карты лондонского метро. Что ж… дай-ка его мне, Врур… пора закругляться. Родион взял Альти на руки и повернулся к дому Ярикс. – Можно мне… можно мне попрощаться с ним, сэр? – спросил Врур. Он склонил свою огромную лохматую голову над Альти и наградил его, наверное, весьма колючим поцелуем. Затем неожиданно Врур взвыл, словно раненая собака. – Тихо! – зашипел профессор Сильмарилл. – Магглов разбудишь! – П-п-простите, – рыдал Врур, доставая большой платок в горошек и зарываясь в него лицом. – Но я н-н-не могу этого вынести… Лили и Джеймс мертвы… а бедному маленькому Альти придётся жить с магглами… – Да, да, это очень печально, но возьми себя в руки, Врур, иначе нас обнаружат, – прошептал профессор Сильмарилл, осторожно хлопая Врура по руке. Родион, тем временем, переступил через низкую садовую ограду и подошёл к входной двери. Он осторожно опустил Альти на крыльцо, достал письмо из плаща, положил его в одеяльце Альти, а затем вернулся к остальным. Целую минуту троица смотрела на маленький свёрток. Плечи Врура тряслись, профессор Сильмарилл быстро моргал, а мерцающий огонёк, обычно сияющий в глазах Родиона, словно погас. – Что ж, – наконец сказал Родион, – вот и всё. Нам больше незачем здесь оставаться. Мы тоже можем присоединиться к празднованию. – Да, – сказал Врур очень приглушённым голосом. – Надо бы убрать отсюда мотоцикл. Доброй ночи, профессор Сильмарилл… профессор Родион, сэр. Вытирая текущие ручьями слёзы рукавом куртки, Врур взгромоздился на мотоцикл и завёл мотор. С рёвом он поднялся в воздух и скрылся в ночи. – Полагаю, мы скоро увидимся, профессор Сильмарилл, – сказал Родион, кивая ей. Профессор Сильмарилл высморкался в ответ. Родион развернулся и пошёл обратно вдоль улицы. Он остановился на углу и достал серебряную Выключалку, щёлкнул ей один раз, и двенадцать шариков света полетели обратно к своим фонарям, и в одно мгновение улица Привит Драйв засияла оранжевым светом, и Родиону стало видно полосатую кошку, которая прошмыгнула за угол на другом конце улицы. А ещё ему был едва виден свёрток на пороге дома номер четыре. – Удачи, Альти, – пробормотал он, повернулся на месте и со взмахом плаща исчез. Под тёмным небом лёгкий ветерок взъерошил аккуратные живые изгороди тихой и опрятной Привит Драйв – улицы, которая была последним местом, где можно было ожидать чего-то удивительного. Альтабер перевернулся под одеялом, но не проснулся. Маленькая ручка легла на письмо рядом с ним, и он продолжал спать, не зная, что он особенный, не зная, что он знаменит, не зная, что через несколько часов его разбудит вопль миссис Ярикс, когда она откроет входную дверь, чтобы выставить бутылки из-под молока, и что следующие несколько недель его будет толкать и щипать его двоюродный брат Анти… Он не мог знать, что в этот самый момент по всей стране люди, собравшиеся тайно, поднимали бокалы и произносили приглушёнными голосами: – За Альтабера – фурри, который выжил! Глава 2. Исчезнувшее стекло Почти десять лет минуло с тех пор, как, проснувшись, Ярикс обнаружили на своём крыльце собственного племянника, однако улица Привит Драйв практически не изменилась. Всё над теми же аккуратными палисадниками взошло солнце, ярко отражаясь в медной цифре четыре на парадной двери дома Ярикс. Оно прокралось в их гостиную, которая оставалась почти такой же, как в тот вечер, когда мистер Ярикс увидел тот роковой репортаж о совах. И лишь фотографии на каминной полке говорили о том, сколько времени прошло на самом деле. Десять лет назад здесь было множество снимков кого-то, очень напоминавшего огромный розовый надувной мяч в разноцветных детских чепчиках… но Анти Ярикс больше не был младенцем, и теперь на фото был крупный светловолосый фурри. Вот он впервые сел на велосипед, тут катается на ярмарочной карусели, там играет в компьютерную игру с отцом, а вот он со своей матерью, которая обнимает его и целует. В комнате не было ни единого признака того, что в доме живёт ещё один фурри. Но несмотря на это, Альтабер всё ещё жил здесь и в настоящий момент спал. Впрочем, спать ему оставалось недолго. Его тётя Петуния уже проснулась, и её резкий голос стал первым звуком наступающего дня. – Вставай! Поднимайся! Сейчас же! Альти вздрогнул и проснулся. Тётя снова забарабанила в дверь. – Вставай! – пронзительно крикнула она. Альти услышал, как она направилась в кухню, а затем как сковородку поставили на плиту. Он перевернулся на спину и попытался вспомнить сон, который только что видел. Это был хороший сон. В нём был летающий мотоцикл. У него было странное чувство, словно ему это когда-то уже снилось. Его тётя снова возникла у двери. – Ты уже встал? – настойчиво спросила она. – Почти, – сказал Альти. – Давай живее, я хочу, чтобы ты последил за беконом. И смотри, чтобы он не пригорел, – я хочу, чтобы в день рождения Антички всё было идеально. Альти простонал. – Что ты сказал? – резко спросила тётя через дверь. – Ничего, ничего… Как он мог забыть про день рождения Анти? Альти медленно поднялся с кровати и принялся искать свои носки. Он нашёл парочку под кроватью и, сняв паука с одного из носков, надел их. Альти привык к паукам, потому что в чулане под лестницей их было полно, а именно там он спал. Одевшись, он прошёл по коридору на кухню. Почти весь стол был завален подарками для Анти. Похоже, Анти подарили новый компьютер, который ему так хотелось, не говоря уже о втором телевизоре и гоночном велосипеде. Зачем именно Анти понадобился гоночный велосипед, для Альти оставалось загадкой, поскольку Анти был очень толстым и терпеть не мог физические упражнения… если, конечно, не хотел почесать об кого-нибудь кулаки. Любимой боксёрской грушей Анти был Альти, но ему не так часто удавалось того догнать. С виду не скажешь, но Альти очень быстро бегал. Возможно, из-за того, что он жил в тёмном чулане, Альти всегда был маленьким и щуплым для своих лет. И он выглядел ещё более маленьким и щуплым, чем был на самом деле, потому что ему приходилось донашивать старую одежду Анти, а Анти был раза в четыре больше него. У Альти было узкое лицо, острые коленки, чёрные волосы и ярко-зелёные глаза. Он носил очки в круглой оправе, половинки которых были скреплены толстым слоем скотча из-за того, что Анти часто бил его в нос. Единственным, что Альти нравилось в его внешности, был очень тонкий шрам в виде вспышки молнии на лбу. Этот шрам был у него, сколько он себя помнил, и первый вопрос на его памяти, заданный тёте Петунии, был о том, как он получил этот шрам. – В автомобильной катастрофе, в которой погибли твои родители, – сказала она. – И не задавай вопросов. Не задавать вопросов – это было первое правило, обеспечивающее спокойную жизнь вместе с семьёй Ярикс. Дядя Вернон вошёл в кухню в тот момент, когда Альти переворачивал бекон. – Причешись! – рявкнул он в качестве утреннего приветствия. Приблизительно раз в неделю дядя Вернон, глянув поверх своей газеты на Альти, кричал, что тому нужно подстричься. Альти, должно быть, стригся чаще, чем остальные фурри в его классе вместе взятые, но от этого было мало толку, так уж росли его волосы – во все стороны. Альти уже жарил яичницу, когда на кухню вместе с матерью вошёл Анти. Он чрезвычайно походил на дядю Вернона. У него было большое розовое лицо, почти отсутствовала шея, были маленькие блестящие голубые глазки и густые светлые волосы, прилизанные к тупой жирной голове. Тётя Петуния часто повторяла, что Анти похож на маленького ангелочка. Альти часто повторял, что Анти похож на порося в парике. Альти расставил тарелки с яичницей и беконом на столе, что было довольно сложно, поскольку на нём почти не было места. Тем временем, Анти пересчитывал подарки. На лице его появилось разочарование. – Тридцать шесть, – сказал он, посмотрев на мать и отца. – На два меньше, чем в прошлом году. – Дорогой, ты не посчитал подарок тётушки Мардж. Посмотри, он под этой большой коробкой от мамули и папули. – Ну ладно, тридцать семь, – сказал Анти, багровея. Альти, понимая, что у Анти вот-вот начнётся истерика, принялся со всей скоростью, на которую был способен, уплетать бекон на случай, если Анти перевернёт стол. Тётя Петуния, очевидно, тоже почуяв опасность, быстро сказала: – И мы купим тебе ещё два подарка, когда пойдём сегодня на прогулку. Как тебе такое, маленький? Ещё два подарка. Хорошо? Анти задумался. Похоже, это давалось ему с большим трудом. Наконец, он медленно произнёс: – Это тогда будет тридцать… тридцать… – Тридцать девять, сладенький, – сказала тётя Петуния. – А, – Анти тяжело плюхнулся на стул и схватил ближайший свёрток. – Тогда ладно. Дядя Вернон усмехнулся. – Шалунишка знает себе цену – весь в отца. Молодчина, Анти! – он взъерошил Анти волосы. В этот момент зазвонил телефон, и тётя Петуния пошла ответить на звонок, а Альти и дядя Вернон, тем временем, наблюдали, как Анти разворачивает свой гоночный велосипед, видеокамеру, радиоуправляемый самолёт, шестнадцать новых компьютерных игр и видеомагнитофон. Он сдирал обёртку с золотых наручных часов, когда после телефонного разговора вернулась тётя Петуния, которая выглядела одновременно сердитой и обеспокоенной. – Плохие новости, Вернон, – сказала она. – Миссис Фигг сломала ногу и не сможет посидеть с ним, – она резко кивнула в сторону Альти. Анти в ужасе открыл рот, но у Альти ёкнуло сердце. Каждый год в день рождения Анти родители вместе с ним и с кем-нибудь из его друзей на весь день отправлялись в парк развлечений, поесть гамбургеров или сходить в кино. И каждый год Альти оставляли под присмотром миссис Фигг, ненормальной старухи, жившей через две улицы от дома Ярикс. Альти ненавидел бывать у неё. Весь дом пропах капустой, а миссис Фигг показывала ему фотографии всех кошек, которые когда-либо у неё жили. – Ну и что теперь делать? – сказала тётя Петуния, гневно глядя на Альти, будто это были его происки. Альти знал, что должен сочувствовать по поводу сломанной ноги миссис Фигг, но это было непросто, когда он подумал, что ещё целый год ему не придётся смотреть на Тибблса, Снежка, Мистера Лапку и Хохолка. – Можно позвонить Мардж, – предложил дядя Вернон. – Не глупи, Вернон, она терпеть не может мальчишку. Ярикс часто вот так разговаривали о Альти – будто его не было рядом, или скорее, словно он был чем-то отвратительным и не способным их понять, вроде слизняка. – Ну а как насчёт… как там её… ну твоей подруги – Ивонны? – Она отдыхает на Майорке, – отрезала тётя Петуния. – Можете просто оставить меня тут, – с надеждой сказал Альти (тогда он сможет для разнообразия посмотреть по телевизору всё, что захочет, и, возможно, даже посидит за компьютером Анти). Выражение лица тёти Петунии было таким, будто она проглотила лимон. – А потом вернуться и обнаружить развалины вместо дома? – прорычала она. – Я не взорву дом, – сказал Альти, но его не слушали. – Пожалуй, мы могли бы взять его в зоопарк, – медленно проговорила тётя Петуния, – …и оставить в машине… – Машина новая, я в ней его одного не оставлю… Анти принялся громко рыдать. На самом деле, он, конечно, не плакал – прошло уже много лет с тех пор, когда он плакал по-настоящему, – просто он знал, что если как следует скорчить физиономию и завыть, мамочка сделает для него всё, что он пожелает. – Мой маленький Античек, не надо плакать, мамуля не позволит ему испортить тебе праздник! – закричала она, обхватывая фуррьа руками. – Я… н-не хочу… чтобы… он… ехал… с-с н-на-ами! – орал Анти, издавая громкие притворные всхлипы после каждого слова. – Он всегда в-всё п-портит! – и он ехидно ухмыльнулся Альти из-под руки матери. В этот момент в дверь позвонили. – О, господи, они уже здесь! – в отчаянии сказала тётя Петуния… и мгновение спустя лучший друг Анти, Пирс Полкисс, в сопровождении своей матери вошёл в комнату. Пирс был костлявым фурри с лицом, похожим на крысиную морду. Обычно именно он держал за спиной руки людей, пока Анти их колотил. Анти сразу же перестал притворяться, что плачет. Через полчаса Альти, сам не веря своему счастью, сидел на заднем сидении автомобиля Ярикс вместе с Пирсом и Анти на пути в зоопарк, где он раньше никогда не был. Тётя и дядя так и не смогли придумать, что с ним делать, но перед выходом дядя Вернон отвёл Альти в сторонку. – Предупреждаю тебя, – сказал он, приблизив своё огромное багровое лицо к самому лицу Альти, – предупреждаю тебя заранее, парень, – какая-нибудь из твоих штучек, что угодно – и ты до Рождества не выйдешь из своего чулана. – Я ничего такого не сделаю, – сказал Альти, – честно… Но дядя Вернон не поверил ему. Ему никто никогда не верил. Проблема заключалась в том, что вокруг Альти часто происходили странные вещи, и было бесполезно объяснять Ярикс, что он тут ни при чём. Однажды тётя Петуния, которой надоело, что из парикмахерской Альти возвращается в таком виде, будто вовсе там не был, взяла кухонные ножницы и подстригла его почти наголо, оставив только чёлку для того, «чтобы скрыть этот ужасный шрам». Анти смеялся над Альти до упаду, а тот всю ночь не мог заснуть, представляя завтрашний день в школе, где над ним и без того смеялись из-за его мешковатой одежды и склеенных скотчем очков. Однако на следующее утро он обнаружил, что его причёска стала точно такой же, как до стрижки. Из-за этого его на целую неделю заперли в чулане, несмотря на то, что он пытался объяснить, что не может объяснить, как его волосы отросли так быстро. В другой раз тётя Петуния хотела вырядить его в отвратительный старый свитер Анти (коричневый с оранжевыми помпонами). Чем настойчивее она пыталась натянуть его на голову Альти, тем меньше становился свитер, пока наконец не стал таким маленьким, что его можно было надеть разве что на куклу, но никак не на Альти. Тётя Петуния решила, что свитер сел во время стирки, и, к большому облегчению Альти, его не наказали. А однажды у Альти возникли большие неприятности, когда его обнаружили на крыше школьной кухни. Как обычно, шайка Анти гонялась за ним, как вдруг ко всеобщему удивлению, и к удивлению Альти в том числе, он оказался верхом на вытяжной трубе. Ярикс получили гневное письмо от директрисы Альти, в котором она уведомляла, что он лазает по школьным зданиям. Но всё, что он попытался сделать (о чём он кричал через запертую дверь чулана дяде Вернону), – это прыгнуть за большие мусорные баки возле кухонных дверей. Альти предположил, что во время прыжка его подхватил ветер. Но сегодня ничего плохого не предвиделось. Провести весь день где-нибудь ещё, кроме школы, чулана или пропахшей капустой гостиной миссис Фигг, – это стоило того, чтобы терпеть общество Анти и Пирса. По дороге дядя Вернон жаловался тёте Петунии. Он вообще любил жаловаться: на коллег; на Альти; на Совет; на Альти; на банк; на Альти, – и это было лишь несколько из его любимых тем. В то утро это были мотоциклы. – …носятся как сумасшедшие, хулиганьё зелёное, – сказал он, когда их обогнал какой-то мотоцикл. – Мне приснился сон про мотоцикл, – неожиданно вспомнив, сказал Альти. – Он летал. Дядя Вернон чуть не врезался во впереди едущий автомобиль. Развернувшись всем телом на сидении, он закричал на Альти, а его лицо напоминало огромную свёклу с усами: – МОТОЦИКЛЫ НЕ ЛЕТАЮТ! Анти и Пирс захихикали. – Я знаю, что не летают, – сказал Альти. – Это был всего лишь сон. Но он пожалел, что вообще заговорил. Если и было что-то, что Ярикс ненавидели ещё сильнее, чем вопросы, которые он задавал, так это его разговоры обо всём, что происходило не так, как должно происходить, и неважно, был ли это сон или даже мультфильм – казалось, они боялись, что у него появятся опасные мысли. Выдался очень солнечный субботний денёк, и в зоопарке было полно людей, гуляющих семьями. На входе Ярикс купили Анти и Пирсу по большому шоколадному мороженому и потом, поскольку улыбающаяся продавщица спросила у Альти, что он желает, прежде, чем его успели оттащить от фургончика, ему купили дешёвый фруктовый лёд со вкусом лимона. Альти решил, что мороженое было вполне сносным, облизывая его и глядя на скребущую затылок гориллу, удивительно похожую на Анти, если не считать того, что последний был блондином. Давно у Альти не было такого замечательного утра. Он осторожно держался немного поодаль от Ярикс, чтобы Анти и Пирс, которым ближе к обеду начали надоедать животные, не могли вернуться к своему любимому занятию – его избиению. Они поели в ресторане зоопарка, а после того, как Анти разразился истерикой по поводу того, что его порция никербокер глори слишком маленькая, дядя Вернон купил ему ещё одну, а Альти было позволено доесть первую. Уже потом Альти подумал, что мог бы и догадаться, что всё шло подозрительно гладко. После обеда они отправились в террариум. Там было прохладно и темно, а вдоль стен тянулись освещённые витрины. За стеклом между брёвнами и камнями ползали и извивались всевозможные ящерицы и змеи. Анти и Пирсу хотелось посмотреть на больших ядовитых кобр и толстых, способных задушить человека питонов. Анти быстро нашёл самую большую змею. Она могла бы дважды обмотаться вокруг машины дяди Вернона и смять её до размеров мусорного бака… только в настоящий момент она была не в том настроении. Она крепко спала. Анти прижался носом к стеклу и уставился на блестящие коричневые кольца. – Пусть она поползает, – жалобно хныкнул он, обращаясь к отцу. Дядя Вернон легонько постучал по стеклу, но змея не шевельнулась. – Ещё раз, – приказал Анти. Дядя Вернон сильнее постучал по стеклу костяшками пальцев, но змея продолжала спать. – Скукотища, – простонал Анти и поплёлся прочь. Альти встал перед вольером и внимательно посмотрел на змею. Он бы не удивился, узнав, что та сама умерла от скуки, – никакой компании, кроме глупых людей, целый день нарушающих её покой, стуча пальцами по стеклу. Это было даже хуже, чем спать в чулане, в который заходила лишь тётя Петуния, будившая по утрам стуком в дверь, – по крайней мере, он мог передвигаться по всему дому. Неожиданно змея открыла свои похожие на бусинки глаза. Медленно, очень медленно, она подняла голову, пока её глаза не оказались напротив глаз Альти. Она подмигнула. Альти уставился на неё. Затем он быстро огляделся по сторонам, чтобы проверить, не смотрит ли кто-нибудь сюда. Никто не смотрел. Он снова взглянул на змею и тоже подмигнул. Змея мотнула головой в сторону дяди Вернона и Анти и потом подняла глаза к потолку. Взгляд её очень красноречиво говорил Альти: «И так всё время.» – Я знаю, – прошептал Альти через стекло, хотя не был уверен, что змея его слышит. – Это, наверное, жутко раздражает. Змея энергично закивала. – А откуда вы? – спросил Альти. Змея ткнула хвостом в маленькую табличку рядом со стеклом. Альти присмотрелся: Боа-констриктор, Бразилия. – Там было здорово? Боа-констриктор снова ткнул хвостом в табличку, и Альти прочёл дальше: Этот экземпляр был выведен в зоопарке. – А, понятно… так вы никогда не бывали в Бразилии? Едва змея покачала головой, как вдруг позади Альти раздался оглушительный крик, от которого они оба подпрыгнули. – Анти! МИСТЕР Ярикс! ПОСМОТРИТЕ НА ЭТУ ЗМЕЮ! ВЫ НЕ ПОВЕРИТЕ, ЧТО ОНА ДЕЛАЕТ! Анти приковылял к ним со всей быстротой, на какую был способен. – Прочь с дороги, – сказал он, ударив Альти в рёбра. От неожиданности Альти с размаху упал на бетонный пол. Дальше события развивались с такой быстротой, что никто не увидел, как всё произошло. Только что Пирс и Анти стояли, наклонившись к самому стеклу, а в следующую секунду с воплями ужаса шарахнулись назад. Альти сел прямо и ахнул: стекло вольера боа-констриктора исчезло. Огромная змея, стремительно развёртывая кольца, выползала на пол. Люди по всему террариуму завопили и побежали к выходам. Альти мог поклясться, что когда змея быстро проползала мимо него, низкий шипящий голос произнёс: – Бразилия, жди меня… С-с-спас-с-сибо, амиго. Смотритель террариума был в шоке. – Но стекло, – не прекращал повторять он, – куда подевалось стекло? Сам директор зоопарка, рассыпаясь в извинениях, лично приготовил для тёти Петунии чашку крепкого сладкого чая. Пирс и Анти были способны только на невнятное бормотание. Судя по тому, что видел Альти, змея лишь играючи стукнула их хвостом по пяткам, когда проползала мимо, однако к тому времени, когда все они вернулись в машину дяди Вернона, Анти уже рассказывал, как она чуть было не откусила ему ногу, а Пирс клялся, что она пыталась его задушить. Но хуже всего, по крайней мере, для Альти, было то, что Пирс успокоился настолько, что смог сказать: – А Альти разговаривал с ней, правда, Альти? Дядя Вернон дождался, пока Пирс, наконец, не пошёл домой, после чего накинулся на Альти. Он был настолько зол, что с трудом мог говорить. Он лишь смог выдавить из себя: – Иди… чулан… не выходить… без еды, – прежде чем рухнул в кресло, а тёте Петунии пришлось сбегать для него за большим бокалом бренди. * Много позже Альти лежал в тёмном чулане, мечтая о часах. Он не знал, который сейчас был час, и не был уверен, улеглись ли уже Ярикс, или нет. Пока они не уснут, было слишком рискованно прокрадываться в кухню, чтобы раздобыть еды. Он прожил с Ярикс почти десять лет, десять несчастных лет, сколько себя помнил, с тех пор, когда был ещё совсем младенцем, и его родители погибли в автокатастрофе. Он не помнил, был ли он в машине, когда погибли его родители. Иногда, когда он долгими часами, сидя в чулане, напрягал свою память, его посещало странное видение: ослепительная вспышка зелёного света и жгучая боль во лбу. Он предполагал, что это было воспоминание об аварии, однако никак не мог взять в толк, откуда могла взяться зелёная вспышка. Он совершенно не помнил своих родителей. Тётя и дядя никогда о них не говорили, и, разумеется, ему нельзя было задавать вопросы. В доме не было ни одной их фотографии. Когда Альти был помладше, он постоянно мечтал о том, что объявятся какие-нибудь неизвестные родственники и заберут его к себе, но этого так и не произошло, и Ярикс оставались его единственной семьёй. И всё же иногда ему казалось (или он просто надеялся на это), что незнакомые люди на улице знают его. И это были очень странные незнакомцы. Крошечный мужчина в фиолетовом цилиндре однажды поклонился ему, когда они вместе с тётей Петунией и Анти ходили по магазинам. Гневно спросив у Альти, знает ли он этого мужчину, тётя Петуния поспешно увела их из магазина, так ничего и не купив. А как-то раз диковатого вида старушка, одетая во всё зелёное, радостно помахала ему рукой в автобусе. На днях лысый мужчина в очень длинном пурпурном пальто пожал ему руку на улице и ушёл, не сказав ни слова. Но самое странное во

всех этих людях было то, что они, казалось, просто исчезали, как только Альти пытался рассмотреть их получше. В школе у Альти не было друзей. Все знали, что шайка Анти ненавидела этого странного Альтабера с его мешковатой старой одеждой и сломанными очками, а спорить с шайкой Анти никому не хотелось. Глава 3. Письма из ниоткуда Побег бразильского боа-констриктора стоил Альти самого долгого на его памяти наказания. К тому времени, когда ему позволили снова выйти из чулана, наступили летние каникулы, и Анти уже успел сломать свою новую видеокамеру, разбить радиоуправляемый самолёт и, впервые сев на гоночный велосипед, сбить переходившую на костылях через Привит Драйв старушку миссис Фигг. Альти был рад, что учебный год закончился, но ему некуда было деваться от шайки Анти, которая появлялась в доме каждый божий день. Все они: Пирс, Деннис, Малкольм и Гордон – были рослыми и тупыми, но Анти среди них был самым рослым и самым тупым, поэтому считался лидером. Его дружки с радостью присоединялись к любимому виду спорта Анти – Охоте на Альти. По этой причине Альти как можно больше времени проводил вне дома, слоняясь по окрестностям и думая об окончании каникул, нёсшим с собой слабый лучик надежды. В сентябре он должен был пойти в среднюю школу и впервые в своей жизни учиться отдельно от Анти. Анти зачислили в школу Смелтингс, где когда-то учился дядя Вернон. Пирс Полкиcс собирался учиться там же. Альти же записали в Стоунволл Хай, местную государственную школу, что Анти находил чрезвычайно забавным. – В первый день учёбы в Стоунволле учеников окунают головой в унитаз, – сообщил он Альти. – Не хочешь подняться наверх и потренироваться? – Нет, спасибо, – сказал Альти. – В бедный унитаз никогда не погружалось ничего ужаснее твоей головы… его может стошнить. Он пустился наутёк прежде, чем до Анти дошёл смысл сказанного. Одним июльским днём тётя Петуния вместе с Анти отправилась в Лондон покупать для него форменную одежду, которую носили ученики Смелтингс, оставив Альти под присмотром миссис Фигг. У неё было не так ужасно, как обычно. Оказалось, что она сломала ногу, споткнувшись об одну из своих кошек, и, похоже, её любовь к ним слегка поостыла. Она позволила Альти посмотреть телевизор и угостила кусочком шоколадного торта, который на вкус был таким, будто ему было несколько лет. Вечером этого дня Анти щеголял по гостиной в своей новенькой школьной форме перед семьёй. фурри в Смелтингс носили коричнево-малиновые фраки, оранжевые бриджи и плоские соломенные шляпы под названием «канотье». Кроме того, им полагалось ходить с узловатыми тростями, которыми они лупили друг друга, пока не видели учителя. Это должно было служить отличной тренировкой на будущее. Глядя на Анти в его новых бриджах, дядя Вернон хриплым голосом признался, что таким гордым он себя ещё никогда не чувствовал. Тётя Петуния разрыдалась и сказала, что не может поверить, что это её сладенький Античек, – таким красивым и взрослым он выглядел. Альти не решился ничего сказать. Он и так боялся, что, наверное, сломал пару рёбер, сдерживая хохот. Когда на следующее утро Альти вышел к завтраку, на кухне стоял отвратительный запах. Похоже, он исходил из большого металлического корыта, стоявшего в раковине. Он подошёл поближе, чтобы заглянуть внутрь. В корыте было полно чего-то, напоминавшего грязные лохмотья, плавающие в серой воде. – Что это? – спросил он у тёти Петунии. Она поджала губы, как обычно делала, когда он осмеливался задать вопрос. – Твоя новая школьная форма, – сказала она. Альти ещё раз заглянул в корыто. – А, – сказал он. – Не знал, что она должна быть такой мокрой. – Не придуривайся, – резко сказала тётя Петуния. – Я перекрашиваю кое-какую старую одежду Анти в серый цвет. После этого она будет такой же, как у всех. Альти сильно в этом сомневался, однако решил, что лучше не спорить. Он сел за стол и попытался не думать о том, как он будет выглядеть, когда появится в Стоунволл Хай в первый день учёбы, – скорее всего, так, будто напялил куски старой слоновьей шкуры. Морща носы от запаха, источаемого новой школьной формой Альти, вошли Анти и дядя Вернон. Дядя Вернон, как обычно, раскрыл газету, а Анти бросил на стол свою школьную трость, которую теперь повсюду таскал с собой. Раздался щелчок заслонки почтовой прорези в двери, и на коврик шлёпнулись письма. – Анти, принеси почту, – сказал дядя Вернон из-за газеты. – Пусть Альти принесёт. – Альти, принеси почту. – Пусть Анти принесёт. – Ткни в него своей тростью, Анти. Альти увернулся от трости и пошёл за почтой. На коврике лежало три послания: открытка от Мардж, сестры дяди Вернона, отдыхавшей на Острове Уайт, коричневый конверт, судя по всему, со счетами, и… письмо для Альти. Альти поднял письмо и уставился на него, сердце его звенело, как огромная натянутая струна. Никто никогда в его жизни не писал ему писем. Да и кто бы ему писал? У него не было ни друзей, ни других родственников… он не был записан в библиотеке, так что ему даже никогда не приходили гневные требования о возврате книг. Но вот оно, письмо, вне всяких сомнений, адресованное именно ему: Мистеру Г. Альту Чулан под лестницей, дом 4, Привит Драйв, Литтл Уинджинг Суррей Конверт был толстым и тяжёлым, из желтоватого пергамента, а адрес был написан изумрудно-зелёными чернилами. Марки не было. Перевернув конверт трясущейся рукой, Альти увидел фиолетовую сургучную печать с гербом: лев, орёл, барсук и змея окружали большую букву «Х». – Быстрее, парень! – крикнул дядя Вернон из кухни. – Что ты там делаешь? Проверяешь, нет ли в письмах бомбы? – он усмехнулся собственной шутке. Альти вернулся в кухню, всё ещё глядя на своё письмо. Он отдал дяде Вернону счета и открытку, сел и медленно начал открывать жёлтый конверт. Дядя Вернон вскрыл счета, недовольно фыркнул и перевернул открытку. – Мардж отравилась, – сообщил он тёте Петунии. – Съела какую-то протухшую улитку… – Пап! – вдруг сказал Анти. – Пап, Альти что-то пришло! Альти уже собирался развернуть письмо, написанное на таком же тяжёлом листе пергамента, как тот, из которого был сделан конверт, но дядя Вернон грубо выдернул письмо у него из руки. – Это моё! – сказал Альти, пытаясь выхватить письмо. – Да кто тебе будет писать? – презрительно усмехнулся дядя Вернон. Держа письмо в одной руке, он тряхнул его, чтобы оно развернулось, и быстро взглянул на текст. Его лицо превратилось из красного в зелёное быстрее, чем переключается свет у светофора. Но на этом дело не закончилось. Через несколько секунд оно стало серовато-белым, как засохшая овсяная каша. – П-П-Петуния! – ахнул он. Анти попытался схватить и прочитать письмо, но дядя Вернон поднял его высоко над головой. Тётя Петуния с любопытством взяла письмо и прочла первую строчку. На мгновение она выглядела так, будто готова была упасть в обморок. Она схватилась за горло и захрипела, словно от удушья. – Вернон! О, господи… Вернон! Они уставились друг на друга, будто забыв о присутствующих на кухне Альти и Анти. Анти, не привыкший к тому, что на него не обращают внимания, резко стукнул отца своей тростью по голове. – Я хочу прочитать письмо, – громко сказал он. – Нет, это я хочу его прочитать, – гневно сказал Альти, – оно моё. – Выметайтесь оба, – прохрипел дядя Вернон, запихивая письмо обратно в конверт. Альти не сдвинулся с места. – ОТДАЙТЕ МНЕ МОЁ ПИСЬМО! – заорал он. – Дайте мне посмотреть! – потребовал Анти. – ВОН! – заревел дядя Вернон и, схватив Альти и Анти за шиворот, вытолкал их в коридор, захлопнув за ними дверь кухни. В результате ожесточённой, но молчаливой борьбы за право подслушивать через замочную скважину победил Анти, поэтому Альти с болтающимися на одном ухе очками лёг на живот, чтобы подслушивать через щель под дверью. – Вернон, – говорила тётя Петуния дрожащим голосом, – посмотри на адрес… откуда они могли узнать, где он спит? Думаешь, за домом наблюдают? – Наблюдают… шпионят… возможно, следят за нами, – исступлённо пробормотал дядя Вернон. – Но что же нам делать, Вернон? Может, нам следует написать в ответ? Сказать им, что мы не хотим… Альти видел, как блестящие чёрные ботинки дяди Вернона вышагивают по кухне взад и вперёд. – Нет, – наконец, сказал он. – Нет, мы их проигнорируем. Если они не дождутся ответа… да, так будет лучше всего… мы ничего не будем делать… – Но… – У меня никого подобного в доме не будет, Петуния! Разве, когда мы взяли его, мы не поклялись, что избавимся от этой опасной ереси? Этим вечером, вернувшись с работы, дядя Вернон сделал то, чего раньше никогда не делал: он пришёл в чулан к Альти. – Где моё письмо? – сказал Альти, как только дядя Вернон протиснулся в дверь. – Кто мне его написал? – Никто. Ошиблись адресом, – отрезал дядя Вернон. – Я его сжёг. – Не было никакой ошибки, – сердито сказал Альти. – В адресе был указан мой чулан. – МОЛЧАТЬ! – завопил дядя Вернон, и с потолка свалилась парочка пауков. Сделав несколько глубоких вдохов, он заставил своё лицо расплыться в улыбке, что, впрочем, выглядело довольно болезненно. – Эээ… да, Альти… по поводу чулана. Мы с твоей тётей тут подумали… ты становишься для него великоват… мы решили, что было бы неплохо, если бы ты переселился во вторую спальню Анти. – Зачем? – сказал Альти. – Не задавай вопросов! – рявкнул дядя. – Бери свои манатки и поднимайся наверх, сейчас же. В доме Ярикс было четыре спальни: одна – дяди Вернона и тёти Петунии; другая – для гостей (в ней обычно останавливалась Мардж, сестра дяди Вернона); в третьей спал Анти; а в четвёртой хранились игрушки и вещи, которые не вмещались в его первую спальню. Альти понадобился только один заход, чтобы перенести всё своё имущество из чулана наверх в четвёртую спальню. Он присел на кровать и осмотрелся. Почти всё, что здесь находилось, было сломано. Подаренная месяц назад видеокамера лежала на маленьком игрушечном танке, которым Анти как-то раз переехал соседскую собаку; в углу стоял самый первый телевизор Анти, который он разбил ногой, когда перестали показывать его любимую передачу; здесь же находилась большая птичья клетка, в которой когда-то жил попугай, но Анти обменял его в школе на настоящее пневматическое ружьё, лежавшее теперь на полке с погнутым дулом, потому что Анти как-то на него сел. Другие полки были заняты множеством книг. И только они здесь выглядели нетронутыми. Снизу послышались вопли Анти, оравшего на свою мать: – Я не хочу, чтобы он там жил… мне нужна эта комната… пусть он уберётся оттуда… Альти вздохнул и вытянулся на кровати. Накануне он отдал бы всё, чтобы оказаться здесь. А сегодня он предпочёл бы остаться в своём чулане, но с письмом, чем здесь – без него. На следующее утро за завтраком все молчали. Анти пребывал в шоке. Накануне он кричал, лупил отца своей школьной тростью, делал вид, что его тошнит, пинал мать и кинул свою черепаху сквозь крышу оранжереи, но так и не получил свою комнату обратно. Альти думал о прошлом утре и горько сожалел, что не вскрыл письмо в коридоре. Дядя Вернон и тётя Петуния то и дело обменивались мрачными взглядами. Когда принесли почту, дядя Вернон, который как будто старался вести себя доброжелательно по отношению к Альти, послал за ней Анти. Было слышно, как тот стучит в коридоре тростью по всему, что попадалось у него на пути. Затем он закричал: – Ещё одно! «Мистеру Г. Альту, Самая маленькая спальня, дом 4, Привит Драйв…» Издав сдавленный крик, дядя Вернон вскочил со стула и помчался в коридор, а Альти тут же рванул вслед за ним. Дяде Вернону пришлось повалить Анти на пол, чтобы отобрать у него письмо, что было немного затруднительно, поскольку Альти наскочил на дядю Вернона сзади и повис у него на шее. После минуты беспорядочной борьбы, во время которой каждому досталось множество ударов школьной тростью, дядя Вернон выпрямился, с трудом переводя дух и крепко сжимая в руке письмо Альти. – Марш в чулан… то есть, в спальню, – просипел он, обращаясь к Альти. – Анти… а ты иди… иди уже. Альти ходил кругами по своей новой комнате. Кто-то знал, что он переселился из чулана, и что он не получил первое письмо. Означало ли это, что они попытаются написать ему снова? Уж на этот раз он сделает всё, чтобы письмо дошло до адресата. У него созрел план. * Починенный будильник зазвонил в шесть часов следующего утра. Альти быстро отключил его и тихонько оделся. Ему ни в коем случае нельзя было разбудить Ярикс. Он украдкой спустился по лестнице, не включая свет. Он собирался подождать почтальона на углу Привит Драйв и первым забрать почту для дома номер четыре. Его сердце бешено колотилось, пока он крался через тёмный коридор к входной двери… – АААААААААА! Альти подпрыгнул от неожиданности, наступив на что-то большое и мягкое, лежавшее на коврике у двери… что-то живое! Наверху зажёгся свет, и к своему ужасу Альти осознал, что чем-то большим и мягким было дядино лицо. Дядя Вернон лежал возле входной двери в спальном мешке, явно чтобы не позволить Альти сделать то, что он как раз и пытался сделать. Он кричал на Альти около получаса, после чего велел ему налить чашку чая. Альти уныло поплёлся на кухню, а к тому времени, когда вернулся, почта уже прибыла и упала прямо на колени дяди Вернона. Альти увидел три письма, адрес на которых был написан зелёными чернилами. – Дайте… – начал он, но дядя Вернон разорвал письма на мелкие кусочки прямо у него на глазах. Дядя Вернон не пошёл в тот день на работу. Он остался дома и заколотил прорезь для почты. – Понимаешь, – объяснял он с полным ртом гвоздей тёте Петунии, – если они не смогут доставлять их, они просто плюнут на это. – Не уверена, что это сработает, Вернон. – Мозги у этих людей работают странно, Петуния, они не такие, как мы с тобой, – сказал дядя Вернон, попытавшись забить гвоздь куском фруктового пирога, который только что принесла ему тётя Петуния. * В пятницу для Альти пришло не менее двенадцати писем. Но поскольку они не могли пролезть в прорезь для почты, то начали проникать в дом под дверью, через её боковые щели, а несколько даже просочились через маленькое окошко в туалете на нижнем этаже. Дядя Вернон снова остался дома. Он сжёг все письма и, вооружившись молотком и гвоздями, заколотил досками щели вокруг парадной и задней двери, так что теперь никто не мог выйти из дома. Во время работы он напевал песенку «Tiptoe through the tulips» и вздрагивал при малейшем шорохе. * В субботу ситуация стала выходить из-под контроля. Двадцать четыре письма для Альти всё же проникли в дом, свёрнутые и спрятанные внутри каждого из двух дюжин яиц, которые, к крайнему удивлению молочника, ему пришлось передавать тёте Петунии через окно гостиной. Пока дядя Вернон возмущённо звонил на почту и в молочный магазин, ища виновных, тётя Петуния кромсала письма в кухонном комбайне. – Кому так не терпится с тобой пообщаться? – спрашивал у Альти изумлённый Анти. * За завтраком в воскресенье у дяди Вернона был усталый и нездоровый, но счастливый вид. – Почту по воскресеньям не носят, – радостно напомнил он, намазывая варенье на газету, – ни одного проклятущего письма сегодня не будет… С этими словами что-то просвистело в кухонном дымоходе и с силой врезалось ему в затылок. И в следующий момент тридцать или сорок писем, словно пули, начали вылетать из камина. Ярикс пригнулись, но Альти подпрыгнул, пытаясь поймать хотя бы одно из них… – Вон! ВОН! Дядя Вернон обхватил Альти вокруг пояса и выбросил его в коридор. Когда тётя Петуния и Анти, закрывая лицо руками, выбежали из кухни, дядя Вернон захлопнул дверь. Было слышно, как письма продолжают врываться в комнату, отскакивая от стен и пола. – Ну всё, – сказал дядя Вернон, стараясь говорить спокойно, но при этом выдирая пучки волос из своих усов. – Даю вам пять минут на сборы. Мы уезжаем. Возьмите с собой только минимум одежды. И никаких возражений! Со своими наполовину выдранными усами он выглядел столь устрашающе, что никто не посмел спорить. Через десять минут, взломав по пути заколоченные двери, они уже сидели в машине, несущейся в сторону шоссе. Анти хлюпал носом на заднем сидении – отец отвесил ему подзатыльник за то, что он задерживал всех, пытаясь запихнуть в спортивную сумку свой телевизор, видеомагнитофон и компьютер. Они всё ехали и ехали куда-то. Даже тётя Петуния не решалась спросить, куда именно. Время от времени дядя Вернон резко разворачивал машину и ехал в противоположном направлении. – Оторваться… только бы оторваться, – каждый раз при этом бормотал он себе под нос. За весь день они ни разу не остановились, чтобы поесть или попить. К вечеру Анти начал выть. Ему в жизни не было так плохо. Он проголодался, пропустил пять телепередач, которые собирался посмотреть, и никогда столько времени не обходился без того, чтобы не разнести в клочья какого-нибудь компьютерного пришельца. Наконец, дядя Вернон остановил машину возле мрачного отеля на окраине большого города. Анти и Альти достался номер с двумя одинаковыми кроватями, застеленными сырыми, пахнущими плесенью простынями. Анти сразу захрапел, но Альти не сомкнул глаз. Он сидел на подоконнике, глядя на свет фар проезжавших мимо автомобилей, и терялся в догадках… * Следующим утром они завтракали засохшими кукурузными хлопьями и тостами с холодными консервированными помидорами. Едва они закончили есть, как к их столику подошла хозяйка отеля. – Извините, среди вас есть мистер Г. Альт? А то у меня штук сто таких на рецепции. Она показала письмо, и они смогли прочитать на нём адрес, написанный зелёными чернилами: Мистеру Г. Альту Номер 17, Отель «Рейлвью», Коукворт Альти попытался было схватить письмо, но дядя Вернон ударил его по руке. Женщина уставилась на них. – Я заберу, – сказал дядя Вернон, быстро вставая из-за стола и выходя следом за ней из столовой. * – Дорогой, может быть, лучше просто вернуться домой? – спустя несколько часов робко предложила тётя Петуния. Но дядя Вернон, похоже, её не слышал. Никто не понимал, что именно он ищет. Он остановился посреди какого-то леса, вышел из машины, осмотрелся по сторонам, покачал головой, снова уселся за руль, и они опять куда-то поехали. То же самое повторилось и в центре вспаханного поля, на середине подвесного моста и на верхней платформе многоярусной автостоянки. – Папа сошёл с ума, да? – вяло спросил Анти у тёти Петунии вечером того же дня, после того, как дядя Вернон остановил машину на берегу моря, запер их всех внутри, а сам куда-то пропал. Начался дождь. Огромные капли забарабанили по крыше машины. Анти шмыгнул носом. – Сегодня понедельник, – сказал он матери. – Сегодня показывают «Великого Умберто». Я хочу, чтобы там, где мы остановимся, был телевизор. Понедельник. Это кое о чём напомнило Альти. Если сегодня действительно понедельник, – а что касается дней недели, то в этом можно было полностью положиться на Анти, по причине его любви к телевидению, – тогда завтра, во вторник, будет одиннадцатый день рождения Альти. Конечно, его дни рождения никогда не отличались особым весельем. В прошлом году Ярикс подарили ему вешалку и пару старых носков дяди Вернона. Но всё равно, одиннадцать исполняется не каждый день. Дядя Вернон вернулся с улыбкой на лице. А ещё он принёс с собой длинный тонкий свёрток и ничего не ответил, когда тётя Петуния спросила, что это он купил. – Я нашёл идеальное место! – сказал он. – Давайте! Вылезайте! Снаружи было очень холодно. Дядя Вернон указывал на что-то наподобие большой скалы далеко в море. Высоко на самой её верхушке стояла самая жалкая лачуга, какую только можно себе представить. Одно можно было сказать с уверенностью – телевизора там не было. – Сегодня ночью обещают шторм! – радостно сказал дядя Вернон, хлопнув в ладоши. – И этот джентльмен любезно согласился одолжить нам свою лодку! К ним подковылял беззубый старик и с мерзкой ухмылкой указал на старую шлюпку, раскачивающуюся на свинцово-серых волнах. – Я уже раздобыл нам кое-какие припасы, – сказал дядя Вернон, – так что, все на борт! В шлюпке было невыносимо холодно. Ледяные морские брызги и капли дождя стекали за шиворот, а пронизывающий ветер хлестал в лицо. Казалось, прошло много часов, прежде чем они добрались до скалы, где дядя Вернон, поскальзываясь и спотыкаясь, повёл их к полуразрушенному жилищу. Внутри было просто ужасно: сильно воняло водорослями, ветер свистел через щели деревянных стен, а в камине было сыро и пусто. Комнат было всего две. Припасами дяди Вернона оказались по одному пакетику чипсов на каждого и четыре банана. Он попытался разжечь огонь, но пустые пакетики из-под чипсов лишь чадили и сморщивались. – Сейчас бы парочку тех писем, а? – весело сказал он. Он пребывал в чрезвычайно хорошем расположении духа. Очевидно, он был уверен, что никому не удастся доставить сюда письма, особенно в шторм. Альти про себя соглашался с ним, хотя эта мысль его совсем не радовала. Наступила ночь, и разразился обещанный шторм. Брызги от высоких волн ударялись о стены лачуги, а от свирепого ветра дребезжали грязные окна. Тётя Петуния нашла несколько заплесневелых одеял в соседней комнате и устроила Анти постель на изъеденном молью диване. Они с дядей Верноном заняли шишковатую кровать в соседней комнате, а Альти не оставалось ничего другого, как отыскать участок пола помягче и свернуться там под самым тонким и рваным одеялом. Шторм продолжал набирать силу. Альти никак не мог уснуть. Он дрожал и ворочался, пытаясь устроиться поудобнее. В животе у него урчало от голода. Храп Анти тонул в низких раскатах грома, впервые раздавшегося ближе к полуночи. Подсвеченный циферблат часов на свисающем с дивана жирном запястье Анти показывал, что через десять минут Альти исполнится одиннадцать. Он лежал и наблюдал, как приближается его день рождения, думая о том, вспомнят ли вообще о нём Ярикс, и гадая, где находится сейчас автор письма. Оставалось пять минут. Альти услышал, как снаружи хижины что-то скрипнуло. Он надеялся, что это не крыша собиралась обрушиться им на головы, хотя, может, так ему стало бы теплее. Четыре минуты. Может, когда они вернутся на Привит Драйв, в доме будет так много писем, что ему удастся как-нибудь стащить одно? Три минуты. Неужели это море с такой силой бьётся о скалу? И (две минуты) что это за странный хруст? Куски скалы начали падать в море? Одна минута – и ему будет одиннадцать. Тридцать секунд… двадцать… десять… девять… может, разбудить Анти, ну, просто, чтобы насолить…? Три… две… одна… БУМ! Вся лачуга затряслась, и Альти резко сел на полу, уставившись на дверь. Кто-то был снаружи и стучался в дверь, чтобы его впустили. Глава 4. Хранитель ключей БУМ! В дверь снова постучали. Анти вздрогнул и проснулся. – Где стреляют? – тупо сказал он. Позади них раздался грохот, и в комнату влетел дядя Вернон. В руках он держал винтовку – теперь всем стало ясно, что было в длинном тонком свёртке, который он взял с собой. – Кто там? – закричал он. – Предупреждаю вас… я вооружён! Настала тишина. А затем… БА-БАХ! В дверь ударили с такой силой, что она слетела с петель и с оглушительным грохотом плашмя упала на пол. На пороге стоял великан. Его лицо было почти полностью скрыто под копной длинных косматых волос и ужасно спутанной бородой, но за ними можно было разглядеть его глаза, напоминавшие блестящие чёрные бусинки. Великан протиснулся в лачугу, пригнувшись, так что его голова лишь слегка задевала потолок. Он наклонился, поднял дверь и с лёгкостью поставил её на место. Грохот шторма снаружи немного утих. Затем он повернулся к ним. – Можно чашечку чая? А то дорога была нелёгкой… Он прошёл к дивану, где сидел окаменевший от страха Анти. – Эй, чурбан, подвинься, – сказал незнакомец. Анти взвизгнул и побежал прятаться за спину своей матери, которая, сжавшись от ужаса, стояла позади дяди Вернона. – А вот и Альти! – сказал великан. Альти посмотрел в свирепое дикое тёмное лицо и заметил, что глаза-бусинки прищурились в улыбке. – В прошлый раз, когда я тебя видел, ты был совсем ещё малюткой, – сказал великан. – Ты очень похож на папу, но глаза у тебя мамины. Дядя Вернон издал странный скрипучий звук. – Я требую, чтобы вы немедленно убрались отсюда, сэр! – сказал он. – Вы вломились без спросу! – Да заткнись ты, Ярикс, тупица, – сказал великан, дотянулся через спинку дивана, вырвал винтовку из рук дяди Вернона, с лёгкостью завязал её в узел, будто она была резиновой, и бросил в угол комнаты. Дядя Вернон снова издал странный звук, похожий на писк мышки, на которую наступили. – Так вот… Альти, – сказал великан, поворачиваясь спиной к Ярикс, – с днём рождения тебя. У меня тут кое-что для тебя есть… кажется, я на него сел, но, думаю, вкус от этого хуже не стал. Из внутреннего кармана своего чёрного пальто он достал слегка помятую коробку. Альти открыл её дрожащими пальцами. Внутри оказался большой липкий шоколадный торт, на котором зелёной глазурью было написано «С днём рождения, Альти». Альти посмотрел на великана. Он собирался сказать спасибо, но слова будто растерялись по дороге, и вместо этого он сказал: – Кто вы? Великан усмехнулся. – Точно, я ж не представился. Рубеус Врур, Хранитель ключей и земель Живого уголка. Он протянул огромную ладонь и пожал всю руку Альти до плеча. – Так как насчёт чая? – сказал он, потирая руки. – Я бы не отказался и от чего-нибудь покрепче, если у вас найдётся. Взглянув на пустой камин с валяющимися там сморщенными пакетиками из-под чипсов, великан фыркнул и наклонился к нему. Им не было видно, что он делает, но когда он отодвинулся секунду спустя, в камине уже трещал огонь. Сырая хижина наполнилась мерцающим светом, и Альти почувствовал, как его окутало теплом, словно он опустился в горячую ванну. Великан снова уселся на диван, который прогнулся под его весом, и начал вынимать различные вещи из карманов пальто: медный чайник, помятую упаковку сосисок, кочергу, заварник, несколько кружек с отбитыми краями и бутылку с янтарной жидкостью, из которой он отпил перед тем, как начать заваривать чай. Вскоре хижина наполнилась шипением и ароматом жарящихся сосисок. Пока великан трудился, никто не проронил ни слова, но когда он снял с кочерги первые шесть жирных, сочных, чуть-чуть подгорелых сосисок, Анти нервно затоптался на месте. Дядя Вернон резко сказал: – Ничего у него не бери, Анти. Великан мрачно усмехнулся. – Жирной сардельке, которую ты называешь фуррьом, уже больше некуда толстеть, так что не беспокойся, Ярикс. Он передал сосиски Альти, который так проголодался, что словно вкусней еды в жизни не пробовал, но при этом он всё ещё не мог отвести взгляд от великана. Наконец, поскольку, похоже, никто не собирался объяснять, что происходит, он сказал: – Извините, но я до сих пор не знаю, кто вы. Великан сделал большой глоток чая и вытер рот тыльной стороной ладони. – Зови меня Врур, – сказал он, – все так зовут. И, как я сказал, я – Хранитель ключей Живого уголка… ну, о Живом уголке ты, конечно, знаешь. – Э-э… нет, – сказал Альти. Врур сильно удивился. – Извините, – быстро сказал Альти. – Извините? – рявкнул Врур и повернулся к Ярикс, и те снова отшатнулись в тень. – Это они должны извиняться! Я знал, что письма ты не получал, но уж не подумал бы, что ты даже не знаешь про Живой уголок! Неужели тебе никогда не было интересно, где твои родители всему научились? – Чему всему? – спросил Альти. – ЧЕМУ ВСЕМУ? – прогремел Врур. – Так, погоди-ка! Он вскочил на ноги и в своём гневе, казалось, заполнил всю хижину. Ярикс сжались у стены. – Вы хотите сказать, – прорычал он, обращаясь к Ярикс, – что этот фурри… этот фурри!… Не знает ничего… ВООБЩЕ ничего? Альти показалось, что великан зашёл слишком далеко. В конце концов, он учился в школе, и оценки у него были довольно неплохие. – Кое-что я знаю, – сказал он. – Ну, там, математику и всё такое. Но Врур просто махнул рукой и сказал: – Я имею в виду, о нашем мире. Твоём мире. Моём мире. Мире твоих родителей. – О каком мире? Врур выглядел так, словно вот-вот взорвётся. – Ярикс! – прогремел он. Бледный как полотно дядя Вернон прошептал что-то похожее на «мимбл-вимбл». Врур ошеломлённо посмотрел на Альти. – Но ты должен знать о своих маме и папе, – сказал он. – Они же знамениты. И ты знаменит. – Что? Мои… мои мама и папа не были знаменитыми. – Ты не знаешь… ты не знаешь… – Врур запустил пальцы в волосы и озадаченно посмотрел на Альти. – Так ты не знаешь, кто ты такой? – сказал он, наконец. Дядя Вернон внезапно обрёл дар речи. – Прекратите! – потребовал он. – Прекратите сейчас же, сэр! Я запрещаю вам что-либо рассказывать мальчишке! Даже более храбрый человек, чем Вернон Ярикс, испугался бы разъярённого взгляда, которым одарил его Врур; и когда Врур заговорил, каждый слог его слов дрожал от ярости. – Вы никогда не говорили ему? Никогда не рассказывали, что было в письме, которое оставил ему Родион? Я был там! Я видел, как Родион оставил его, Ярикс! И вы все эти годы скрывали это от него? – Что скрывали? – нетерпеливо сказал Альти. – ОСТАНОВИТЕСЬ! Я ЗАПРЕЩАЮ ВАМ! – в панике завопил дядя Вернон. Тётя Петуния ахнула от ужаса. – Да ну вас обоих к чёрту, – сказал Врур. – Альти… ты – волшебник. В хижине наступила тишина. Были слышны лишь шум моря и свист ветра. – Кто? – выдохнул Альти. – Волшебник, конечно же, – сказал Врур, садясь обратно на диван, отчего тот заскрипел и прогнулся ещё ниже, – и я б даже сказал, очень хороший, если тебе немножечко подучиться. С такими мамой и папой кем же ещё ты мог стать? И я думаю, пора бы тебе прочитать твоё письмо. Альти протянул руку, чтобы наконец-то взять желтоватый конверт, на котором изумрудно-зелёными чернилами был написан адрес: «Мистеру Г. Альту, Пол, Хижина на скале, Море». Он вынул оттуда письмо и прочитал: ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА ЖИВОЙ УГОЛОК Директор: Альбус Родион (Орден Мерлина первой степени, Великий Чарод., Глав. Колдун, Верховный независимый член Международной Конфед. Волшебников) Уважаемый мистер Альт, Мы рады сообщить вам, что вы зачислены в Школу Чародейства и Волшебства Живой уголок. Пожалуйста, ознакомьтесь со вложенным списком всех необходимых книг и принадлежностей. Семестр начинается 1 сентября. Мы ожидаем вашу сову не позднее 31 июля. С уважением, Минерва Сильмарилл, Заместитель директора Вопросы в голове у Альти вспыхнули, словно фейерверк, и он никак не мог решить, какой из них задать первым. Спустя несколько минут он, запинаясь, спросил: – Что значит, они ожидают мою сову? – Горгона подери, совсем забыл, – сказал Врур, хлопнув себя по лбу с такой силой, что этим ударом можно было бы сбить с ног запряжённую в телегу лошадь, и достал из очередного внутреннего кармана пальто сову – настоящую, живую, пусть и немного взъерошенную сову, – длинное перо и свиток пергамента. Высунув язык от усердия, он быстро написал записку, которую Альти сумел прочитать вверх тормашками: Дорогой мистер Родион, Письмо Альти передал. Завтра везу его за покупками. Погода ужасная. Надеюсь, у вас всё хорошо. Врур Врур свернул записку и отдал сове, а та зажала её в клюве. Подойдя к двери, он выбросил птицу в бурю. Потом он вернулся и сел с таким видом, словно всё это было таким же обычным делом, как разговор по телефону. Альти вдруг осознал, что у него открыт рот, и быстро закрыл его. – Так, на чём я остановился? – сказал Врур, но в этот момент всё ещё бледный, но жутко злой дядя Вернон встал в освещённый камином круг. – Он никуда не едет, – сказал он. Врур хмыкнул. – Хотелось бы мне посмотреть, как такой великий маггл, как ты, сможет ему помешать, – сказал он. – Кто? – с интересом сказал Альти. – Маггл, – сказал Врур. – Так мы зовём немагический народец, вроде этих. А тебе не повезло вырасти в семье самых маггловских магглов, которых я когда-либо видел. – Мы поклялись, когда взяли его, что положим конец этой чепухе, – сказал дядя Вернон, – поклялись, что выбьем из него эту дурь! Волшебник, это же надо придумать! – Так вы знали? – сказал Альти. – Вы знали, что я… волшебник? – Знали? – внезапно завопила тётя Петуния. – Знали? Конечно, мы знали! Кем же ты ещё мог быть, если моя треклятая сестрица была тем, кем была? Она ведь получила точно такое же письмо и уехала в эту… в эту школу. Приезжала домой на каникулы с полными карманами лягушачьей икры и превращала чайные чашки в крыс. Я была единственной, кто понимал, кто она такая на самом деле… чудачка – вот кто! Но для моей матери и отца… нет… Лили – то, Лили – сё. Они гордились тем, что в их семье есть волшебница! Она замолчала, чтобы сделать глубокий вдох, и затем продолжила свою тираду. Казалось, ей уже давно не терпелось высказаться. – Потом в школе она встретила этого Альта, они сбежали и поженились, а потом родился ты. Конечно, я знала, что ты будешь таким же: таким же странным, таким же… таким… ненормальным, и вот, пожалуйста, она взлетела на воздух, а нам достался ты! Альти сильно побледнел. Как только к нему вернулся дар речи, он сказал: – Взлетела на воздух? Вы сказали, что они погибли в аварии! – В АВАРИИ? – взревел Врур и вскочил с дивана в таком гневе, что Ярикс торопливо ретировались в свой угол. – Как Лили и Джеймс Альты могли погибнуть в какой-то аварии? Это возмутительно! Позор! Альти Альт не знает своего прошлого, в то время как каждому ребёнку в нашем мире известно его имя! – Но почему? Что случилось? – настойчиво спросил Альти. Гнев исчез с лица Врура, внезапно сменившись беспокойством. – Не ожидал я, что так будет, – сказал он приглушённым взволнованным голосом. – Я и понятия не имел, как много ты не знаешь, когда Родион говорил мне, что придётся непросто. Эх, Альти, не думаю, что я тот человек, который должен обо всём тебе рассказать… но кому-то придётся… ты просто не можешь ехать в Живой уголок, ничего не зная. Он со злостью взглянул на Ярикс. – Что ж, лучше я расскажу тебе хотя бы то, что знаю… всего я рассказать не смогу, слишком много покрыто мраком… Он сел и несколько секунд смотрел на огонь, а затем заговорил: – Всё началось, думаю, из-за… из-за одного человека по имени… нет, это немыслимо, что ты не знаешь, как его зовут, в нашем мире все его знают… – Кого? – Ну… вообще-то я не люблю называть его по имени, если в этом нет особой надобности. Никто не любит. – Но почему? – Гаргулья меня подери, Альти, люди до сих пор боятся. Проклятье, как же это сложно. Видишь ли, когда-то жил волшебник, который стал… плохим. Таким плохим, что ты себе представить не можешь. Ужасным. Хуже худшего. А звали его… Врур сглотнул, но слова так и застряли в горле. – Может, лучше написать? – предложил Альти. – Нет… я не знаю, как оно пишется. Ну, ладно… Дог. – Врура передёрнуло. – Только не заставляй меня повторять. В общем, этот… волшебник лет двадцать назад начал искать себе соратников. И такие нашлись – одни были просто запуганы, другие хотели обладать частью его власти, потому что он становился всё могущественнее. Тёмное время было, Альти. Никто не знал, кому можно доверять, все боялись разговаривать с незнакомыми волшебниками и волшебницами… Ужасные вещи творились. Он захватывал власть. Конечно, некоторые выступали против него… и он их убивал. Причём жестоко. Одним из немногих безопасных мест оставался Живой уголок. Наверное, Сам-Знаешь-Кто боялся лишь Родиона. Он так и не осмелился захватить школу, по крайней мере, тогда. – А твои мама и папа были самыми лучшими волшебницей и волшебником, которых я когда-либо знал. Они были Старостами Живого уголка в своё время! И это большая загадка, почему Сам-Знаешь-Кто раньше не попытался привлечь их на свою сторону… наверное, знал, что они дружат с Родионом и не хотят иметь ничего общего с Тёмными Силами. – Возможно, он думал, что сможет их убедить… а может, просто хотел убрать их со своего пути. Известно только то, что десять лет назад, в Хэллоуин, он появился в деревне, где вы жили. Тебе был только годик. Он пришёл в ваш дом и… и… Неожиданно Врур достал очень грязный носовой платок в горошек и высморкался так громко, что это напомнило звук сирены. – Извини, – сказал он. – Но это очень грустная история… я знал твоих маму и папу – такие замечательные люди, каких ещё поискать надо… ну так вот… – Сам-Знаешь-Кто убил их. А потом – и это главная загадка – попытался убить и тебя. Может, хотел замести следы, а может, потому что просто любил убивать людей. Но ему это не удалось. Никогда не задумывался, откуда у тебя эта метка на лбу? Это не обычный порез. Такое случается, когда на тебя насылают сильное злое заклятие… разделалось оно с твоими мамой и папой, даже с домом вашим… но на тебя не подействовало, и поэтому ты знаменит, Альти. Никто не выживал, если он решался на убийство. Никто, кроме тебя. А ведь он убил много сильных волшебниц и волшебников того времени: МакКиннонов, Боунсов, Прюэттов… а ты был всего лишь ребёночком, но выжил. Что-то очень болезненное происходило у Альти в голове. Когда Врур закончил рассказ, он снова так ясно, как никогда, увидел вспышку ослепительного зелёного света… и впервые в жизни вспомнил ещё кое-что: высокий, холодный, жестокий смех. Врур смотрел на него с грустью. – Я лично вынес тебя из развалин дома по приказу Родиона и привёз к ним… – Полнейшая ерунда, – сказал дядя Вернон. Альти подпрыгнул – он почти забыл о присутствии Ярикс. К дяде Вернону, похоже, вернулась былая храбрость. Он свирепо глядел на Врура, сжав кулаки. – А теперь слушай меня, парень, – прорычал он. – Допустим, у тебя всё же есть некоторые странности, которые лечатся хорошей поркой. А что до всей этой истории с твоими родителями, так они действительно были с приветом, я этого не отрицаю, и, по-моему, без них мир стал гораздо лучше. За что боролись, на то и напоролись. Повелись со всякими колдунами, и случилось то, чего и следовало ожидать. Я всегда знал, что они плохо кончат… Но в этот момент Врур подскочил с дивана, вытащил из внутреннего кармана пальто потрёпанный розовый зонтик и, наставив его на дядю Вернона, как меч, произнёс: – Предупреждаю тебя, Ярикс… предупреждаю: ещё одно слово… Перед опасностью быть насаженным бородатым великаном на остриё зонта, бравада дяди Вернона снова улетучилась. Он вжался в стену и затих. – Так-то лучше, – тяжело дыша, сказал Врур и сел обратно на диван, который на сей раз прогнулся до самого пола. А у Альти, между тем, оставались незаданные вопросы. Сотни вопросов. – Но что случилось с Вол… простите… то есть, с Сами-Знаете-Кем? – Хороший вопрос, Альти. Он исчез. Испарился. В ту же самую ночь, когда пытался тебя убить, из-за чего ты стал ещё более знаменитым. Это и есть самая большая загадка… он становился всё более и более могущественным… так почему пропал? – Кто-то говорит, что он умер. По-моему, так чушь собачья. Сомневаюсь, что в нём осталось что-нибудь человеческое, чтобы умереть. Некоторые говорят, что он всё ещё жив и ждёт своего часа, но я в это не верю. Те, кто были с ним, переметнулись на нашу сторону. Некоторые из них словно вышли из транса. Не думаю, что они смогли бы это сделать, если бы он собирался вернуться. – Большинство из нас полагает, что он всё ещё жив, просто потерял свою силу и стал слишком слабым, чтобы продолжать борьбу. Всё-таки что-то в тебе остановило его, Альти. Той ночью случилось нечто, чего он не ожидал… не знаю, что именно, никто не знает… но что-то в тебе остановило его. Врур посмотрел на Альти, и его глаза лучились теплотой и уважением, но вместо чувства радости и гордости Альти овладела уверенность в том, что произошла какая-то ужасная ошибка. Волшебник? Он? Как такое возможно? Всю свою жизнь он терпел затрещины Анти и издевательства тёти Петунии и дяди Вернона. Если он действительно был волшебником, почему тогда они не превращались в бородавчатых жаб каждый раз, когда пытались запереть его в чулане? Если он когда-то победил сильнейшего чародея в мире, почему Анти всегда пинал его, как футбольный мяч? – Врур, – тихо произнёс он, – вы, скорее всего, ошибаетесь. Не могу я быть волшебником. К его удивлению Врур усмехнулся. – Не волшебник, говоришь? А с тобой никогда не случалось ничего странного, когда ты был напуган или рассержен? Альти посмотрел на огонь. А ведь если подумать… все странности, приводившие в бешенство тётю и дядю, происходили тогда, когда он, Альти, был расстроен или зол… когда его преследовала шайка Анти, он каким-то образом удрал от них… боясь появиться в школе с дурацкой стрижкой, он заставил волосы отрасти… а когда Анти ударил его в последний раз, разве он не отомстил за это, хоть и не осознавал, что делает? Разве он не напустил на того боа-констриктора? Улыбнувшись, Альти снова взглянул на Врура и увидел, что тот прямо засветился от радости. – Вот видишь? – сказал Врур. – Альтабер-неволшебник… вот погоди, ты будешь знаменитостью в Живой уголоке. Но дядя Вернон не собирался сдаваться без боя. – Разве я вам не ясно сказал, что он никуда не поедет? – прошипел он. – Он будет учиться в Стоунволл Хай и ещё спасибо за это скажет. Я прочитал те письма, и ему понадобится всякая ерунда… книги заклинаний и волшебные палочки и… – Если он захочет, то даже такой великий маггл, как ты, не сможет его остановить, – прорычал Врур. – Запретить фуррьу Лили и Джеймса Альтов учиться в Живой уголоке? Да ты псих. Он записан туда с тех пор, как родился. Его ждёт самая лучшая школа чародейства и волшебства в мире. Семь лет – и он сам себя не узнает. Там он будет учиться с ребятами своего круга, и у него будет самый великий директор в истории Живого уголка, сам Альбус Дамблд… – Я НЕ СТАНУ ПЛАТИТЬ ЗА ТО, ЧТОБЫ КАКОЙ-ТО НЕНОРМАЛЬНЫЙ СТАРЫЙ ИДИОТ УЧИЛ МАЛЬЧИШКУ ФОКУСАМ! – завопил дядя Вернон. Но теперь он, наконец, зашёл слишком далеко. Врур схватил свой зонтик и замахнулся им. – НИКОГДА… – прогремел он, – …НЕ ОСКОРБЛЯЙ… АЛЬБУСА… РодионА… В МОЁМ… ПРИСУТСТВИИ! Он резко опустил зонтик и направил его на Анти. Последовала вспышка фиолетового света, затем звук словно от взорвавшейся хлопушки, потом пронзительный визг, и в следующую секунду Анти уже пританцовывал на месте, схватившись обеими руками за свой жирный зад и воя от боли. Когда он повернулся к ним спиной, Альти увидел, что через отверстие в брюках торчит витой поросячий хвостик. Дядя Вернон взревел. Втащив тётю Петунию и Анти в соседнюю комнату, он бросил на Врура последний испуганный взгляд и захлопнул за собой дверь. Врур посмотрел на свой зонтик и погладил бороду. – Не стоило мне выходить из себя, – сокрушённо сказал он, – хотя у меня всё равно ничего не получилось. Хотел превратить его в свинью, но он, видимо, уже так похож на порося, что не очень-то много оставалось сделать. Он искоса взглянул на Альти из-под косматых бровей. – Буду признателен, если ты никому не расскажешь об этом в Живой уголоке, – сказал он. – Мне… э-э… не положено колдовать, вообще-то говоря. Мне позволили чуть-чуть, чтобы найти тебя, доставить письма и всё такое… это одна из причин, по которой я взялся за эту работу с таким рвением… – А почему вам нельзя колдовать? – спросил Альти. – Ну… я когда-то тоже учился в Живой уголоке, но меня… э-э… если честно, исключили. На третьем курсе. Волшебную палочку взяли да и сломали пополам. Но Родион позволил мне остаться там егерем. Родион – великий человек. – А за что вас исключили? – Поздно уж, а у нас куча дел назавтра, – громко заговорил Врур. – Надо будет съездить в город и купить тебе книги и всё остальное. Он снял с себя толстое чёрное пальто и бросил его Альти. – Можешь поспать под ним, – сказал он. – Не обращай внимания, если оно будет немного шевелиться. Кажется, у меня в одном из карманов всё ещё осталась парочка сонек. Глава 5. Диагон Аллея На следующее утро Альти проснулся рано. И хотя было понятно, что уже наступил день, открывать глаза он не спешил. «Это был сон», – твёрдо сказал он сам себе. – «Мне приснилось, что пришёл великан по имени Врур и сказал, что меня приняли в школу волшебников. Когда я открою глаза, я окажусь дома, в своём чулане.» Неожиданно раздался громкий стук. «А вот и тётя Петуния стучит в дверь», – подумал Альти с упавшим сердцем. Но глаза всё же не открыл – ведь это был такой хороший сон. Тук. Тук. Тук. – Ладно-ладно, – пробормотал Альти, – встаю. Он сел, и тяжёлое пальто Врура свалилось с него. Лачуга была залита солнечным светом, шторм прекратился, на сломанном диване спал сам Врур, а в окно когтем стучала сова с газетой в клюве. Альти вскочил на ноги. Его распирало от счастья, как будто внутри надулся большой воздушный шарик. Он подбежал к окну и распахнул его. Сова влетела в комнату и бросила газету прямо на Врура, но тот не проснулся. Затем сова опустилась на пол и набросилась на пальто Врура. – Не надо. Альти попытался отогнать сову, но она лишь сердито щёлкнула клювом и продолжила терзать пальто. – Врур! – громко сказал Альти. – Здесь сова… – Заплати ей, – пробурчал Врур в диван. – Что? – Она хочет плату за доставку газеты. Посмотри в карманах. Пальто Врура, казалось, состояло сплошь из одних карманов… связки ключей, таблетки от слизней, мотки верёвок, мятные конфеты, пакетики чая… наконец, Альти вытащил пригоршню странного вида монет. – Дай ей пять кнатов, – сонно сказал Врур. – Кнатов? – Которые маленькие, бронзовые. Альти отсчитал пять маленьких бронзовых монеток, и сова вытянула лапку с привязанным к ней маленьким кожаным мешочком, чтобы Альти смог положить туда деньги. После этого она вылетела в открытое окно. Врур громко зевнул, сел и потянулся. – Пора отправляться, Альти, у нас сегодня куча дел. Едем в Лондон, купить тебе

всякую всячину для школы. Альти вертел в руках волшебные монетки, разглядывая их. Ему в голову пришла одна мысль, из-за которой возникло ощущение, будто шарик счастья внутри него прокололи. – Эмм… Врур? – Ммм? – отозвался Врур, натягивая свои огромные сапоги. – У меня совсем нет денег… и ты слышал, что сказал вчера дядя Вернон… он не будет платить за то, чтобы я учился магии. – За это не волнуйся, – сказал Врур, вставая и почёсывая голову. – Неужели ты думаешь, что родители тебе ничего не оставили? – Но если их дом был разрушен… – Они и не хранили своё золото в доме, парень! Нет уж, первым делом заглянем в Гринготтс. Банк волшебников. Возьми вон сосиску, они и холодные ничего… а я, по правде говоря, не откажусь и от кусочка твоего именинного тортика. – У волшебников есть банки? – Всего один. Гринготтс. В нём гоблины заправляют. Кусочек сосиски выпал у Альти из рук. – Гоблины? – Ага… и надо быть сумасшедшим, чтобы попытаться его ограбить. Никогда не шути с гоблинами, Альти. Гринготтс – самое надёжное место в мире, чтобы держать что-то в сохранности… ну, может, кроме Живого уголка. Вообще-то, мне так и так нужно в Гринготтс. Родион попросил. По делам Живого уголка. – Врур гордо приосанился. – Он обычно поручает мне всякие важные дела. За тобой вот съездить… кой-чего из Гринготтса забрать… он знает, что мне можно доверять. Собрался? Тогда пойдём. Альти последовал за Вруром на вершину скалы. Небо сегодня было чистым, и море сверкало в солнечном свете. Взятая напрокат дядей Верноном шлюпка всё ещё была здесь, и в ней было полно воды после шторма. – А как ты сюда попал? – спросил Альти, ища глазами ещё одну шлюпку. – Прилетел, – сказал Врур. – Прилетел? – Ага… но обратно придётся плыть в шлюпке. Теперь, когда ты со мной, нельзя мне колдовать. Они уселись в шлюпку, а Альти всё не сводил глаз с Врура, пытаясь представить его в полёте. – А всё ж досадно самому грести, – сказал Врур, опять искоса взглянув на Альти. – Если я того… эээ… чуток ускорю дело, ты ведь не будешь об этом в Живой уголоке распространяться? – Конечно, нет, – сказал Альти, сгорая от желания увидеть ещё какое-нибудь волшебство. Врур снова вытащил свой розовый зонтик, дважды стукнул им о борт шлюпки, и они стремительно помчались к берегу. – А почему только сумасшедший может попытаться ограбить Гринготтс? – спросил Альти. – Заклинания… чары, – сказал Врур, разворачивая при этом газету. – Говорят, самые важные хранилища охраняются драконами. И потом, ещё наружу выйти надо – Гринготтс на сотни миль уходит под Лондон. Глубоко под метро. Даже если что и стащишь, то помрёшь с голоду, пока выберешься. Альти сидел и думал о сказанном, пока Врур читал газету с названием «Ежедневный Пророк». По дяде Вернону Альти знал, что люди не любят, когда их отрывают от чтения, но удержаться было трудно: у него в жизни не было столько вопросов. – Ну вот, как всегда. Министерство Магии опять напортачило, – пробормотал Врур, переворачивая страницу. – Есть Министерство Магии? – вырвалось у Альти, прежде чем он успел сдержаться. – Конечно, – сказал Врур. – Они, понятно, хотели, чтоб Родион был Министром, но он бы никогда не оставил Живой уголок, так что место досталось старику Корнелиусу Фаджу. Растяпа, каких свет не видывал. Теперь он каждое утро Родиона совами забрасывает – совета просит. – А чем занимается Министерство Магии? – Ну, главное занятие – скрывать от магглов то, что в стране всё ещё полно волшебниц и волшебников. – Зачем? – Зачем? Да ты что, Альти, тогда каждый захочет решать свои проблемы с помощью волшебства. Нет, лучше, чтоб нас не трогали. В этот момент шлюпка мягко уткнулась в опору причала. Врур сложил газету, и они поднялись по каменным ступенькам на улицу. Прохожие глазели на Врура, пока они пробирались через маленький город к станции. Альти их прекрасно понимал. Врур не только был в два раза выше всех, но и постоянно тыкал пальцем в совершенно обычные вещи вроде парковочных счётчиков, громко восклицая: – Видал, Альти? Что только эти магглы не придумают! – Врур, – сказал Альти, слегка запыхавшись оттого, что перешёл на бег, чтобы не отставать, – ты сказал, что в Гринготтсе есть драконы? – Ну, по крайней мере, так говорят, – сказал Врур. – Хотел бы я дракона. – Правда? – Ага, ещё с детства… ну, вот мы и пришли. Они добрались до станции. Через пять минут отправлялся поезд до Лондона. Врур, который совершенно не разбирался в «маггловских деньгах», как он их называл, дал несколько банкнот Альти, чтобы тот купил билеты. В поезде на них глазели ещё больше. Врур занял сразу два места и начал вязать нечто, напоминающее цирковой шатёр канареечного цвета. – Письмо у тебя, Альти? – спросил он, подсчитывая петли. Альти вытащил пергаментный конверт из кармана. – Отлично, – сказал Врур. – Там есть список всего, что тебе понадобится. Альти развернул второй лист бумаги, на который он накануне не обратил внимания, и прочёл: ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА Живой уголок Форма Ученикам-первокурсникам потребуется: 1. Три комплекта простых рабочих мантий (чёрные) 2. Одна простая остроконечная шляпа (чёрная) на каждый день 3. Одна пара защитных перчаток (из шкуры дракона или аналогичные) 4. Один зимний плащ (чёрный, с серебряными застёжками) Обращаем внимание, что вся одежда учеников должна иметь бейджик с именем Учебники Все ученики должны иметь при себе следующие книги: «Стандартная книга заклинаний первого уровня» Миранды Госхок «История магии» Батильды Бэгшот «Теория магии» Адалберта Уоффлинга «Руководство по трансфигурации для начинающих» Эмерика Свитча «Тысяча волшебных трав и грибов» Филлиды Споры «Магические настои и зелья» Арсениуса Джиггера «Фантастические твари и где их искать» Ньюта Скамандера «Тёмные силы: руководство по самообороне» Квентина Тримбла Прочие принадлежности 1 волшебная палочка 1 котёл (оловянный, стандартного 2-го размера) 1 набор стеклянных или хрустальных склянок 1 телескоп 1 комплект латунных весов Ученики могут также взять с собой сову, ИЛИ кота, ИЛИ жабу НАПОМИНАЕМ РОДИТЕЛЯМ, ЧТО ПЕРВОКУРСНИКАМ ЗАПРЕЩЕНО ИМЕТЬ СВОИ СОБСТВЕННЫЕ МЁТЛЫ – Разве всё это можно купить в Лондоне? – вслух поинтересовался Альти. – Если знаешь, куда пойти, – сказал Врур. * До этого Альти никогда не бывал в Лондоне. Хотя Врур, вроде, и знал, куда идёт, он явно не привык добираться туда обычным способом. Он застрял в турникете в метро, а позже громко жаловался, что сиденья слишком маленькие, а поезда слишком медленные. – Не понимаю, и как магглы живут без магии, – сказал он, взбираясь по неисправному эскалатору, ведущему на шумную улицу со множеством магазинов. Врур был такой большой, что без труда рассекал толпу, и Альти оставалось только не отставать от него. Они проходили мимо книжных и музыкальных магазинов, бургерных и кинотеатров, но ни одно из этих мест не выглядело так, будто в нём можно было купить волшебную палочку. Это была обычная улица с обычными людьми. Неужели, глубоко под всем этим спрятаны горы золота, принадлежащего волшебникам? Неужели, действительно существуют магазины, продающие книги заклинаний и мётлы? Может быть, это всё какой-то большой розыгрыш, который устроили Ярикс? Если бы Альти не знал наверняка, что у семьи Ярикс напрочь отсутствует чувство юмора, он, может быть, так и подумал бы. Но хотя всё сказанное Вруром и звучало просто неправдоподобно, Альти почему-то не мог не верить ему. – Вот он, – сказал Врур, вдруг остановившись, – «Дырявый Котёл». Знаменитое место. Это был крошечный грязный паб. Если бы Врур не указал на него, Альти его даже бы и не заметил. Спешащие прохожие не обращали на него внимания. Их взгляды перескакивали с большого книжного магазина по одну сторону от паба сразу на музыкальный магазин по другую, словно они вообще не видели «Дырявый Котёл». У Альти даже возникло странное чувство, что видеть его могут только он и Врур. Но прежде чем он успел об этом сказать, Врур провёл его внутрь. Для знаменитого места тут было слишком темно и убого. В углу сидели несколько пожилых женщин и пили херес из крошечных стаканчиков. Одна из них курила длинную трубку. Маленький мужчина в цилиндре разговаривал со старым барменом, который был совершенно лысым и напоминал беззубый грецкий орех. Как только они вошли, тихий гул прекратился. Врура, похоже, знали все: ему замахали и заулыбались, а бармен потянулся за стаканом со словами: – Как всегда, Врур? – Не могу, Том, я здесь по делам Живого уголка, – сказал Врур, положив свою огромную руку на плечо Альти, отчего у того подогнулись колени. – Боже мой, – сказал бармен, уставившись на Альти, – это… неужели это…? Все в «Дырявом Котле» вдруг замерли, и воцарилась полная тишина. – Благослови мою душу, – прошептал старый бармен. – Альтабер… какая честь. Он выскочил из-за стойки, подбежал к Альти и со слезами на глазах схватил его за руку. – С возвращением, мистер Альт, с возвращением. Альти не знал, что и сказать. Все смотрели на него. Пожилая женщина с трубкой продолжала затягиваться, не замечая, что трубка уже погасла. Врур широко улыбался. Затем раздался скрежет стульев, и через секунду Альти понял, что пожимает руки всем, кто был в «Дырявом Котле». – Дорис Крокфорд, мистер Альт, просто не верится, что я наконец-то вас встретила. – Я так горжусь, мистер Альт, так горжусь. – Всегда хотела пожать вам руку… я вся трепещу. – В полном восхищении, мистер Альт, просто нет слов. Меня зовут Диггл. Дедалус Диггл. – А я видел вас раньше! – сказал Альти, когда из-за волнения с Дедалуса Диггла свалился цилиндр. – Вы однажды поклонились мне в магазине. – Он помнит! – воскликнул Дедалус Диггл, оглядываясь на остальных. – Слышите? Он меня помнит! Альти продолжал пожимать руки. Дорис Крокфорд уже сделала несколько заходов. К нему подошёл бледный молодой человек, который явно нервничал. Один глаз у него дёргался. – Профессор Квиррелл! – сказал Врур. – Альти, профессор Квиррелл будет одним из твоих учителей в Живой уголоке. – П-П-Альт, – заикаясь, произнёс профессор Квиррелл, хватая Альти за руку, – н-не могу в-выразить, к-как я рад позна…